виде́нием. Палпатин почувствовал угрозу ещё до того, как впереди засияла звезда Корусант-прайм. В Силе стоял тот самый липкий, сладковатый запах разложения, который он помнил из своих снов. Юужань-вонги были невидимы в Силе, но… На Земле Палпатин научился распознавать их по мерзкому астральному запаху. Чужаков нельзя было спутать ни с кем. Они буквально источали зловоние.
Когда Шив наконец долетел, его глазам предстала сюрреалистическая картина. Корусант — жемчужина галактики — просто… исчез. Вернее, планету закрыла собой чудовищная тень. На дальней орбите, словно стервятники над падалью, висели корабли пришельцев. Они напоминали не то разлагавшиеся туши земных гиппопотамов, не то личинок, копошащихся в гниющей ране Небесной Реки. Материал корпусов этих гигантских кораблей пульсировал, будто дыша, а по поверхности пробегали синие жилки статического разряда. Вокруг, словно мошкара, вились их более мелкие собратья, и вся эта армада неумолимо уничтожала столичный мир империи. Его империи, банта пуду!
Где-то там, в гигантской мясорубке, ещё теплились признаки жизни. Горстка звездолётов — всё, что осталось от человеческого сопротивления — отчаянно маневрировала, пытаясь выгадать хоть немного времени для мирных жителей. Один за другим корабли вспыхивали в пустоте и гасли уже навсегда, но их гибель давала другим шанс уйти в гиперпространство.
Остатки человечества спасались на огромных транспортниках и маленьких яхтах, стараясь как можно быстрее набрать нужную скорость. Вспышки турболазеров людского флота выглядели жалкими, как попытки плывущего в глубине гунгана отогнать подводного монстра карманным фонариком.
Каждый взрыв попавшего под удар чужаков транспортника оставлял после себя кроваво-красное облако плазмы, и Палпатину чудилось, что он слышит крики — настоящие, человеческие крики, — разносящиеся сквозь безжалостную пустоту космоса. Сила рыдала. Она словно билась в пароксизме боли, как жена Фрэнка Лонгботтома, которую пытали «Круциатусом» на глазах мужа.
Палпатин чувствовал каждый смертельный вопль, каждую последнюю мысль — «мама, мамочка», «милая, беги», «ни шагу назад», «сдохни, тварь», «за нас отомстят, парни, вперёд» — прежде чем безжалостная смерть забирала очередную душу.
Эта агония миллиардов разумных существ стекалась в одну точку, как вода в канализационный люк старого Сохо. Туда, где в пустоте извивалось Нечто из его снов. Чудовище, напоминавшее кошмарного спрута. Щупальца гигантской твари медленно колыхались в космической пустоте, с жадностью впитывая энергию смерти. По орбите чудовищного спрута летало более мелкое существо, которому тем не менее перепадали крохи отвратительного пиршества.
Ярость и боль, вспыхнувшие в душе Палпатина, мгновенно достигли своего предела. Он больше не был ни ситхом, ни волшебником, ни даже просто человеком — только живым оружием, последним шансом для разумных существ Небесной Реки.
Палпатин поднял руки над головой, концентрируясь, и в этот миг вся собранная им на Земле Сила — светлая, тёмная, чужая, своя — спрессовалась воедино.
«Плотнее, ещё плотнее! Давай, Шив, ну же!»
Чувствуя, что сейчас его просто разорвёт на атомы, Палпатин проорал, вкладывая в заклинание всю душу:
— Инферно фламиа аструм!
Эхо заклинания буквально заставило всё вокруг покачнуться. Корусант-прайм нехотя подчинился его воле. Бело-голубая звезда вспыхнула, как взорвавшаяся сверхновая, и в то место, куда указывал Палпатин, полетел луч чистой антиматерии. Ослепительный, быстрый, он мгновенно преодолел пространство до цели. Поток античастиц ударил в чудовищного спрута и начал неумолимо выжигать из реальности.
Монстр забился в агонии. Вокруг гигантской туши появились меньшие создания, похоже, эмблемы или аватары, напоминавшие огромных разожравшихся юужань-вонгов. В безрассудной атаке твари пытались хотя бы на мгновение остановить поток антиматерии, безжалостно уничтожающей их повелителя. Но всё было бесполезно. А через минуту, разбуженные заклинанием Палпатина, из соседних систем добрались потоки антиматерии от других звёзд.
Гигантского спрута, как и остальных чужаков издалека, просто не стало. Сила запела, торжествуя свою победу над чудовищами, казалось, даже звёзды вспыхнули ярче. Чёрная дыра, возникшая было на месте космического сражения, схлопнулась и исчезла, засасывая большую часть флота чужаков.
А потом Палпатина накрыл откат. Тот рвал его призрачное тело на куски, выжигал изнутри — он чувствовал, как распадается на атомы сама его суть. Шив заранее знал, что это заклинание убьёт своего создателя, но другого способа остановить врагов просто не было ни в одной из миллиардов вероятностей. В последний миг, прежде чем умереть по-настоящему, он увидел:
Транспорты с гражданскими всё же ушли в гипер.
Глава 73
Эпилог
1990 год, поезд Манчестер — Лондон
Сознание вернулось к нему резко, как удар током.
— Джоан! Бога ради, очнитесь же! — пронзительный голос вонзился в сознание Палпатина. — Вы снова плакали во сне. Ну сколько можно убиваться по какому-то негодяю?
Палпатин медленно открыл глаза. Перед ним плыл размытый силуэт, постепенно обретая форму женщины с необычно вытянутым лицом и каштановыми волосами, собранными в тугой пучок.
— Где я?
— Вы же сами просили разбудить вас, когда мы прибудем в Лондон, — ответила женщина, нервно передёрнув острыми плечами, и пожаловалась: — Чёрт возьми, Джоан, мне показалось, вы вообще не дышали! Я никак не могла вас растолкать.
«Джоан?»
В голове пронеслось: «Банта пуду! Я победил или всё же надорвался и сдох?»
Он сжал кулаки — такой привычный жест, чтобы почувствовать Силу… Но ничего не произошло. Лишь слабое покалывание в кончиках пальцев. Внутри было пусто, не чувствовалось ни Силы, ни магии, вообще ничего не было. Только захотелось в туалет, и желудок предательски квакнул что-то невежливое.
Меж тем поезд засвистел и остановился.
— Ну вот мы и прибыли, — неловко улыбнулась попутчица и встала, надевая шляпку. — Я вижу, вам уже лучше. Прощайте, моя дорогая, и ради всего святого, не забудьте ваш чемодан. Он у вас весит, прям как сестра моего муженька.
Нескладная женщина исчезла в потоке пассажиров, оставив его одного с тяжёлыми мыслями и… чемоданом. Чёрный, элегантный, с выгравированным «Манчестер». Палпатин машинально взял его и вышел на перрон. Вокзал Кингс-Кросс встретил его гулким эхом голосов и запахом креозота. Шив прошёл турникеты, двинулся к выходу, и в зеркальных стенах вокзальных магазинчиков увидел своё отражение. Рыжеволосая стройная женщина с грустными голубыми глазами катила за собой чемодан с надписью «Манчестер».
«Это… я?»
В голове всплыли слова Дарт Ноктисс: «В следующий раз ты переродишься женщиной, у которой не будет магии». В глазах Палпатина потемнело, и он едва не упал, с трудом удержавшись на ногах.
«Твилечка в гаммореанском борделе, да, Шив?» — появилась горькая мысль. Во рту почудился вкус металла. Палпатин даже не заметил, как до крови искусал губы. Когда-то давно, кажется, только попав на Землю, он желал похожего посмертия
