— Как Зориан?
— Именно потому я здесь. Он пришел в себя и хочет тебя видеть.
Не дожидаясь ответа, эльфийка развернулась и зашагала прочь.
— Посиди здесь, я скоро.
Коля отодвинул полы шатра и вошел внутрь. И словно очутился на залитой солнцем лесной поляне. Несмотря на то, что с внешней стороны казалось, что шатер сделан из плотной ткани, не пропускающей света, изнутри все преображалось. Стены, как таковые исчезли, уступив место густым зарослям. На полу шелковым ковром стелилась трава. Но самое удивительное — сверху светило самое настоящее солнце, несмотря на то, что на самом деле уже сгущались сумерки. Посреди чудо-шатра лежал Зориан. Под его глазами пролегли глубокие тени, лицо осунулось. Он все время трогал повязку на голове, будто она ему очень сильно мешала.
— Кайл? Заходи. Рад видеть тебя в добром здравии. — Он попытался сесть, но тут же со вздохом повалился на лежанку.
— Лежи. Тебе рано вставать, — Коля устроился рядом. — Как себя чувствуешь?
— Как полный идиот.
Коля хмыкнул. Не иначе в его голову вколотили мозги?
— Я имел ввиду твое физическое состояние. Голова болит?
— Да. Есть такое. Отдать должное Ллиэлю, он свое дело знает. Дал мне какой-то травы-отравы, теперь намного лучше. Кайл…
— Что?
— Я хотел… В общем… — Зориан смущенно отвернулся. — Я хотел извиниться. Не думал, что подвергну тебя и Аргента опасности.
Коля даже рот открыл от удивления. Чего-чего, а извинений он совсем не ожидал. Что случилось?
— То есть? Не будешь орать, отговариваться? Доказывать право на собственный выбор?
— Я знаю, — Зор вздохнул и посмотрел на своего потомка. — Знаю, что герой из меня получается не очень… Точнее, не получается совсем. Ты возложил на меня слишком тяжелую ношу. Не рожден я для великих свершений…
— Героями не рождаются, — задумчиво изрек Коля всем известную истину, — ими становятся.
— Но я не могу стать тем, кем ты меня пытаешься сделать! Любая мелочь для меня оборачивается смертельной опасностью! Думал, если я такой великий, то почему бы не достать забытую диадему? Догеройствовался! Сам чуть не погиб, да еще вас с собой едва не захватил.
— Зор, что случилось? Ты впервые подумал не только о себе.
— Когда я очутился там, во дворце, один… — прошептал он. — Все вдруг задрожало, сверху посыпались камни… И мне стало страшно. Впервые и по-настоящему.
Коля видел, признание тяжело давалось полуэльфу, и молча слушал, боясь притушить искорку откровения. —
Меня ведь никто не просил доставать диадему. Я сам. И тем более было обидно пострадать из-за собственной глупости, да еще других подставлять. Ты ведь прав, я действительно пустоцвет. У меня никого нет в целом мире. Не было, пока я вновь не обрел Нарэну. А ради нее я готов на все, пусть даже на самую глупую глупость. И нет ничего страшнее для меня лишиться ее… И тогда я подумал, что умру и никогда больше ее не увижу. Вот ведь как бывает. И еще мне стало жаль, что подвел тебя. Никто так не заботился о моей безопасности, как ты. Пусть даже и не совсем бескорыстно…
Зор устало прикрыл глаза. Похоже, разговор его сильно утомил, и Николай не стал настаивать на его продолжении. Тихо поднялся и молча покинул шатер. Слова более не требовались. Случилось то, что должно было случиться. Его предок начал меняться и понял то, к чему его так долго призывали. К ответственности.
* * *
Водяные действительно сдержали договор. Уже через несколько дней после потопа до лагеря докатились слухи о внезапно появившихся путях через Южное море, окрашенных в серебристый цвет. Некоторые смельчаки уже опробовали их, и утверждали, что они совершенно безопасны. А причина наводнения, начавшегося на день раньше положенного срока, выяснилась чуть позже. Вредные твари 'забыли' упомянуть, что иначе расценивают людские сутки. У них под водой время текло иначе, так что со своей стороны договор они не нарушали.
Почему-то Коля даже не удивился. Только отругал себя за собственную доверчивость. Знал же, что доверять водяным нельзя, однако полностью положился на их порядочность.
После потопа путники пробыли в лагере совсем недолго. Эльфы стремились как можно быстрее вернуться на родину, что, впрочем, совпадало и с планами Николая. После случая с диадемой, которую благополучно забыли во дворце, в такой спешке оттуда пришлось убираться, Зориан и Нарэна еще больше прикипели друг к другу. Они не расставались ни на минуту. Ехали в одном экипаже по суше, в каюте нанятого корабля — по воде.
Коля также отшвырнул все тяжкие мысли куда подальше и полностью наслаждался обществом Тай'и. А романтическое окружение, красоты проплывавших мимо пейзажей только разжигали пыл влюбленных. И только неумолимое приближение Магиевых гор могло омрачить их настроение. Поселение гипносов скрывалось где-то в заснеженных верхушках, найти которые и предстояло путникам. Но пока Серебряный путь величественно лежал на морской глади, пока корабль, не спеша, разрезал пологие волны, все проблемы оставались далеко позади. Или ожидали впереди.
К концу пятых суток показался берег. Здешние земли, за исключением Эрмильского княжества, принадлежали эльфам. Собственно, и Магиевы горы еще таковыми не являлись, поскольку свойства удивительного вещества — магия, способного принимать любую форму по желанию волшебника, еще не открылись людям. Как сказал Зориан, горная цепь носила название Тианидэль, что буквально значило 'суровые вершины'. Насколько они суровые, Николаю узнать не пришлось, ведь в прошлый раз его провезли под самим хребтом пауки-целители.
Где находится город гипносов Айлин показал лишь примерно, но, в любом случае, путь туда предстоял неблизкий: несколько недель до самой гряды, а уж сколько до самой цели — неизвестно. Повезло, что на своих землях эльфы чувствовали себя уверенно, и при помощи странных предметов, видимо, магических амулетов, открыли портал прямо до цепи Тианидэль. У подножия гор и разбили лагерь. Здесь пути Нарэны и Зориана расходились, и полукровка находился в состоянии, близком к безумию. С одной стороны, он готов был отдать все, чтобы отправиться с любимой в Ринвелл. С другой — миссия, на которую его призвала судьба, не давала ему спокойно все бросить.
Однако жизнь внесла свои коррективы. Только путники устроились на стоянке, как очередное послание Адамара заставило Зеркало призывно засветиться.
'Мой друг! — начиналось оно. — Путешествие твое близится к концу. Я чувствую это, хотя со мной опять стало твориться неладное. Надеюсь, я не опоздал, ибо почти все последнее время я находился в забытьи. Но будущее вновь открылось мне. Я видел горы, видел узкую тропу. Видел, как лошадь Зориана падает вниз, увлекая за собой седока. Думаю, ты знаешь, что делать. Прости, что краток. Сил едва хватает на то, чтобы написать даже эти жалкие строки…'
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
