— Ну–ну, — ласково пробормотала Гермиона. — Легелименс!
Невероятно, как много можно вычислить и отыскать, обладая лишь смутной и отрывочной информацией, выведанной у пьяного товарища после неосторожно оброненных им слов! Прозорливость и дотошность Оскара Кляра вызывали восхищение.
— Твое счастье, что, оберегая тайну, ты был такой скрытный, — убирая палочку, произнесла Гермиона. Оскара трясло. — Данкан! — громко крикнула ведьма. — Прекрасный Принц займется твоими воспоминаниями, — продолжала она. Эйвери показался в дверях. — Он твой. Убираем всё, что связано с расследованием касательно моей персоны и магии. Сюда он поехал… Ну, чтобы написать о здешних широтах. Но не нашел ничего интересного. Пусть берет свою девочку и уезжает сегодня же. Ей, понятно, заплатит и оставит, где нанимал. В Питере, да? А сам пускай летит в Лондон и живет себе спокойно.
— Провалы в памяти допустимы? — откинул голову Эйвери.
— ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА!
— В разумных пределах, — улыбнулась Гермиона, игнорируя панику своего знакомого. — Пока, Ар! Довезете по дороге в Петрозаводск «мистера Грея» до трассы.
Эйвери рассмеялся. В его незабудковых глазах мелькнула какая‑то тень, и он вскинул волшебную палочку. Гермиона развернулась к двери.
— Вы не имеете пра…
* * *
— Но почему я не могу остановиться у тебя? — удивлялась леди Малфой, пока Дмитрий Сергеевич кипятил чайник, а они с Лёшкой накрывали на стол в кабинете участкового.
— Полька и так успела закатить мне скандал за то, что я вас привез, — стушевался Лёша.
— Твоя девушка?
— Жена, — одними губами произнес он, потупившись и, кажется, краснея.
— Здóрово! Поздравляю!
— Да ну… Спасибо, конечно… Она у меня хорошая… Но шумная очень. И ревнивая. Прибежала уже, успела, пока вы там с Кляром беседовали. Такое устроила…
— Ваш друг, Ева Бенедиктовна, точно ничего незаконного там не натворит? — спросил Зубатов, возвращаясь в кабинет с большим дымящимся чайником.
— Не переживайте. Оскар уедет сегодня, живой и здоровый.
— Ох, Ева Бенедиктовна, всё необычайное в наших краях всегда связано с вами.
— Ну простите, — развела руками женщина. — Если мы очень попросим Прекрасного Принца, он может сделать так, что все вы навсегда забудете обо мне.
— Ой, что вы! Господь с вами! Не нужно!
— Я тоже так думаю. Рассказывайте, Дмитрий Сергеевич! Что у вас нового?..
Данкан провозился с памятью бедолаги–Оскара до самого вечера, а потом все трое, вместе с озадаченной переводчицей Маргаритой, покинули деревню.
Появление Гермионы и внезапный отъезд англичанина вызвали в Васильковке настоящий фурор. Говорили только об этом.
Знаменитая в здешних краях ведьма поселилась у старушки Петушеной, на радость подросшему, но, казалось, только внешне, Грише. Лёшина жена Полина люто ненавидела гостью все те дни, что она находилась в Васильковке — и, надо признать, было за что. Лёшка не отходил от ведьмы совершенно. В один из дней он даже научил ее в небольшом садике участка стрелять из маггловского пистолета, и Гермиона преуспела в этом нехитром деле. Обрадованный Лёшка от избытка чувств подарил ей небольшой черный револьвер из своей скромной, годами собираемой коллекции, чем окончательно лишил покоя супругу. С тех пор та даже не пыталась казаться милой.
Гермиона прогостила в Васильковке восемь дней. Ей было тяжело находиться там, в особенности оставаться одной. И, не признаваясь в том себе, она интуитивно искала постоянного общества — благо, Алексей всегда был рядом, а по вечерам в ее распоряжении оставались Гришка и Дарья Филипповна.
Едва ли наследница Темного Лорда могла объяснить себе, из‑за чего пробыла в карельских лесах столько времени. То ли ностальгия, то ли упрямство. Днями она старательно играла — в основном перед самой собой — роль отдыхающей на природе путешественницы, беззаботной и веселой, немного загадочной (ведь тут все считали ее чудным чудом). А ночами не спала, бесконечно глядя на прибывающую луну и гоня прочь всякие мысли.
Леди Малфой уехала восемнадцатого июня, на следующий день после годовщины смерти своего первого супруга. За прошедшие шесть лет она, наверное, всё же смогла примириться со своей утратой. В той или иной мере. Во всяком случае, выдержала эти восемь дней здесь. И даже смогла что‑то себе доказать.
Что — она и сама не знала.
О том, что Оскар Кляр и Маргарита Семенова так и не добрались до Петрозаводского шоссе, а Прекрасный Принц в ночь июньского полнолуния[127] снова посетил Васильковку, Гермионе стало известно только через несколько лет…
Глава XXVI: Старый привидений и тетка Амфисбена
В середине лета Гермиона сильно поругалась с дочерью.
Всему виной прокля́тый старик Наземникус Флетчер, о котором наследница Темного Лорда успела уже миллион раз забыть. Делать этого, на самом деле, не следовало, и Гермиона, можно сказать, второй раз наступила на одни и те же грабли. Но теперь куда более ощутимо.
Тревогу поднял портрет Гекаты Малфой, миниатюрной бледной красавицы, ставшей супругой Дагона Малфоя в третьей четверти позапрошлого века. Сейчас ее портрет в полный рост висел в малой гостиной на втором этаже — летом Гермиона проводила там много времени, ибо гостиная выходила на большую, увитую ползучим плющом веранду, где можно было спокойно курить, не мешая домочадцам. Как‑то раз Геката завела с нынешней хозяйкой поместья осторожный разговор и высказала мнение, что маленькой леди Етте не следовало бы так часто общаться «с этим мерзким призраком».
Сразу Гермиона даже не поняла, о чем она говорит. В поместье не было привидений.
— Он обитает тут совсем недавно, не многим более десяти лет, — возразила Геката, — и действительно никогда не показывается. В основном обретается в подземельях, однако там нет картин, и… — она развела руками. — Но Абаддон, — Гермиона знала, что Аббадон Малфой был сыном Гекаты и одним из предков Люциуса, — видел его с маленькой мисс, — продолжало живое изображение. — Она зачастила спускаться к нему в подземелья. Один из портретов Абаддона весит в нижнем коридоре, у входа в библиотеку. Там, дальше, есть спуск в катакомбы. Я и другие картины несколько раз видели вашу дочь с призраком в доме и мы абсолютно уверены, что она спускается туда к нему. Мисс называет его «мой привидений». И, знаете… Фразы, которые она время от времени бросает в связи с ним, не говорят ни о чем хорошем.
— Но что это за призрак?! — с недоумением спросила Гермиона.
— Понятия не имею о его имени. Но человека этого убил в стенах поместья мой праправнук, а привели в этот дом вы…
Гермиона должна была быть более чем просто признательна внимательности семейных портретов. Маленькое расследование, которое она провела вследствие этого разговора, дало ошеломляющие результаты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
