Гарри посмотрел на преподавательский стол. Кажется, там было намного больше пустых мест, чем обычно. Хагрид, ясное дело, вместе с первокурсниками сейчас боролся со штормом на пути через озеро; профессор МакГонагалл, по всей вероятности, руководила уборкой в холле - но еще одно свободное кресло указывало на отсутствие кого-то неизвестного.
- А где новый преподаватель защиты от темных искусств? - спросила Гермиона, тоже смотревшая на профессоров.
Еще ни один преподаватель защиты от темных искусств не продержался у них больше трех семестров. Гарри больше всех любил профессора Люпина, отказавшегося от должности в прошлом году.
- Может, они не сумели никого найти? - обеспокоенно сказала Гермиона.
Гарри еще раз обежал глазами профессоров - нет, точно, ни одного нового лица. Малютка-профессор Флитвик, преподаватель заклинаний, сидел на высокой стопке подушек рядом с профессором Стебль, преподавателем травологии, чья шляпа сидела набекрень на копне разлетевшихся седых волос. Она беседовала с профессором Синистрой с кафедры астрономии. С другой стороны Синистры восседал желтолицый, крючконосый, с сальными волосами мастер зелий профессор Снегг - самая неприятная для Гарри фигура в Хогвартсе. Отвращение, которое Гарри испытывал к Снеггу, можно было сравнить лишь с той ненавистью, которую Снегг питал к Гарри - и эти взаимные чувства накалились до предела в прошлом году, когда Гарри помог Сириусу сбежать прямо из-под длинного снегговского носа - Снегг и Сириус были заклятыми врагами еще с их школьных времен.
Дальше за Снеггом было свободное место, принадлежащее, как предполагал Гарри, профессору МакГонагалл. А рядом, в самом центре стола, сидел профессор Дамблдор - директор школы. Его длинные серебряные волосы и борода блестели в свете огней, а роскошная темно-зеленая мантия была расшита звездами и полумесяцами. Соединив концы длинных тонких пальцев и положив на них подбородок, словно уйдя мыслями куда-то очень далеко, он устремил взгляд в потолок, глядя сквозь свои очки-половинки. Гарри тоже поднял глаза к потолку. Тот, благодаря колдовству, отображал все то, что в самом деле происходило в небе, и никогда еще Гарри не видел его таким хмурым. Там клубились черные и фиолетовые тучи, и вместе с ударами грома снаружи по потолку огненно ветвились молнии.
- Ох, да когда же? - простонал Рон. - Я готов съесть гиппогрифа.
Не успели эти слова слететь с его уст, как двери Большого зала отворились и воцарилась тишина. Профессор МакГонагалл провела длинную цепочку первогодков на возвышенную часть зала. Гарри, Рон и Гермиона хоть и промокли, казались совершенно сухими по сравнению с первокурсниками - можно было подумать, что они не ехали в лодке, а добирались вплавь. Все ежились и от холода, и от волнения, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к остальной школе - все, кроме самого маленького мальчика, закутанного в огромное кротовое пальто Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что казалось, он выглядывает из черного мехового шатра. Его острое личико, высунувшееся из воротника, было болезненно-взволнованным. Встав в ряд со своими отчаянно нервничающими товарищами, он поймал взгляд Колина Криви, выставил два больших пальца и свистящим шепотом произнес: «Я упал в озеро!» Он явно этим гордился.
Профессор МакГонагалл выставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на нее необычайно старую, грязную, заплатанную Волшебную шляпу. К ней были прикованы взгляды всего зала. В наступившем молчании у самых ее полей открылась широкая щель наподобие рта, и Шляпа запела:
Наверно, тыщу лет назад, в иные времена,Была я молода, недавно сшита,Здесь правили волшебники - четыре колдуна,Их имена и ныне знамениты.
И первый - Годрик Гриффиндор, отчаянный храбрец,Хозяин дикой северной равнины,Кандида Когтевран, ума и чести образец,Волшебница из солнечной долины,Малютка Пенни Пуффендуй была их всех добрей,Ее взрастила сонная лощинаИ не было коварней, хитроумней и сильнейВладыки топей - Салли Слизерина.
У них была идея, план, мечта, в конце концовБез всякого подвоха и злодействаСобрать со всей Британии талантливых юнцов,Способных к колдовству и чародейству.И воспитать учеников на свой особый лад -Своей закваски, своего помола,Вот так был создан Хогвартс тышу лет тому назад,Так начиналась хогвартская школа.
И каждый тщательно себе студентов отбиралНе по заслугам, росту и фигуре,А по душевным свойствам и разумности начал,Которые ценил в людской натуре.Набрал отважных Гриффиндор, не трусивших в беде,Для Когтевран - умнейшие пристрастье,Для Пенелопы Пуффендуй - упорные в труде,Для Слизерина - жадные до власти.Все шло прекрасно, только стал их всех вопрос терзать,Покоя не давать авторитетам -Вот мы умрем, и что ж - кому тогда распределятьУчеников по нашим факультетам?
Но с буйной головы меня сорвал тут Гриффиндор,Настал мой час, и я в игру вступила.«Доверим ей, - сказал он, - наши взгляды на отбор,Ей не страшны ни время, ни могила!»Четыре Основателя процесс произвели,Я толком ничего не ощутила,Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошлиИх разум и магическая сила.
Теперь, дружок хочу, чтоб глубже ты меня надел,Я все увижу, мне не ошибиться,Насколько ты трудолюбив, хитер, умен и смел,И я отвечу, где тебе учиться!
Когда Волшебная шляпа закончила петь, весь Большой холл загремел аплодисментами.
- Когда распределяли нас, она пела другую песню, - заметил Гарри, хлопая вместе со всеми остальными.
- Она каждый год поет новую, - ответил Рон. - Согласись, это, наверное, довольно скучное занятие - быть Шляпой, так что, я думаю, она целый год сочиняет очередную песню.
Профессор МакГонагалл уже разворачивала длинный свиток пергамента.
- Когда я назову ваше имя, вы надеваете Шляпу и садитесь на табурет, - обратилась она к новичкам. - Когда Шляпа назовет ваш факультет, вы встаете и идете за соответствующий стол.
- Акерли, Стюарт!
Вперед выступил мальчик, явственно дрожащий с головы до пят, взял Волшебную шляпу, надел и сел на табуретку.
- Когтевран! - объявила Шляпа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
