Читаем без скачивания Рубеж. Пентакль - Генри Лайон Олди

Вопрос 13. Почему вы решили писать книгу впятером?

Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: У нас уже был опыт соавторства «на пятерых»: в 1999 г. мы тем же составом написали книгу «Рубеж», которая впоследствии была неоднократно издана и переиздана. Реакция читателей на книгу была совершенно полярной: от восхищения до резкого неприятия – а вот мы считаем, что книга удалась. И с тех пор время от времени подумывали о повторении подобного опыта. Как оказалось – не только мы, но и все остальные наши соавторы по «Рубежу». И вот, видимо, «созрели». В конце концов, если один музыкант играет в основном соло, другие двое – дуэтом, а есть еще один дуэт – почему бы им не собраться как-нибудь вместе и не сыграть что-нибудь впятером? В музыке, особенно в джазе, это весьма распространенное явление. Вот мы и в литературе устроили такой «джем-сейшн». Когда кроме личных умений и навыков, личного мастерства требуется чувство партнера, умение вовремя подхватить, развить тему, завернуть интересную импровизацию, чтобы итоговое звучание вышло живым, объемным, полифоничным, неожиданным.

Собственно, и «Рубеж», и «Пентакль» – именно такие «джем-сейшн-проекты». Только в литературе. Искренне надеемся, читателю это будет интересно. Во всяком случае, нам точно было интересно! Оба раза. Так что не исключено, что в будущем…

АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Наша «пятерка» сформировалась несколько лет назад, когда был задуман роман «Рубеж». Все мы – достаточно разные авторы, тем интереснее было попробовать поработать вместе. Тем более нас уже давно объединяют общие книжные серии – вначале «Нить времен», теперь – «Триумвират».

Одной из причин, повторюсь, было желание потрудиться «по гамбургскому счету». Поучиться у соавторов, освоить что-то новое. Мои соавторы – Г. Л. Олди и Марина и Сергей Дяченко – очень серьезные писатели, а это хороший стимул поработать, так сказать, «в полный рост».

Да и удивить следовало – сперва самих себя, а затем читателей. И такое полезно.

МАРИНА И СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: Мы уважаем творчество друг друга, радуемся успехам, дружим. Что ж тут удивительного?

Вопрос 14. Кто вы по образованию?

ОЛЕГ ЛАДЫЖЕНСКИЙ: Режиссер театра. В БУДО-паспорте еще написано, что я инструктор и судья в области карате, международной квалификации. В последнем я часто сомневаюсь.

ДМИТРИЙ ГРОМОВ: Химик-неорганик.

АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Историк. Специализация – древняя история. Сейчас преподаю (среди прочего) историю Украины.

СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: У меня два образования: врач (психиатр, генетик, кандидат наук) и киносценарист (окончил ВГИК). А еще педагог, так как воспитываю дочь, жену и черного кота Дюшеса.

МАРИНА ДЯЧЕНКО: Актриса театра и кино. Преподаватель искусства сценической речи в Театральном институте.

Вопрос 15. На ваш взгляд, можно ли выучиться на писателя и вообще нужно ли писателю какое-то особенное обучение?

Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: Как сказал наш товарищ, замечательный писатель Святослав Логинов: «Легко и приятно учить человека быть писателем. Другое дело, что научить – невозможно». С одной стороны, учиться всегда полезно. С другой… Что-то крайне мало среди известных писателей людей, получивших специальное литературное образование. Так что здесь каждый выбирает сам себе необходимый образовательный уровень. Но никакой гарантии, что, выучившись вот этому, вот этому и еще вот тому, ты непременно станешь хорошим писателем, – нет. Ремесленным навыкам тут, как и в любом другом деле, научиться можно. А вот сверх того…

АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Выучиться можно чисто в техническом плане. Но без Божьей искры, без того, что Сократ именовал даймоном, будет очень трудно. Особое образование – как кому. Мне кажется, что требуется прежде всего огромная самостоятельная работа.

СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: В дипломе ВГИКа сказано, что я «литературный работник кино и телевидения». То есть меня учили литературе. И это были счастливые годы моей жизни – прежде всего благодаря общению с замечательными, умными людьми, такими, как мой мастер Николай Крючечников. До сих пор помню лекции нашего преподавателя по русской литературе Звонниковой и то, как я ей сдавал экзамен. Вопрос мне попался по Булгакову, «Мастеру и Маргарите» – так мы всей мастерской со Звонниковой обсуждали часа полтора этот роман, его жанр, тайну построения… Еще я был в семинаре молодых писателей в Москве, у Василия Аксенова, и в Украине, у Александра Сизоненко, – и это тоже была прекрасная школа. Я очень благодарен моим наставникам, моим однокашникам. В спорах, анализах, дискуссиях рождалась не только истина – ощущение полноты жизни.

Именно понимание того, как важно для молодых ребят это самое общение, я вел здесь, в Киеве, литературно-сценарную студию при Доме кино, а потом, уже с Мариной, мастерскую фантастики. А недавно на «Росконе» в Москве мы вели с ней мастер-класс. Очень интересно! Причем не только для молодых (по их признанию), но и для меня в частности – ибо и я у них многому учусь. Это ведь совсем иное поколение, выросшее на других ценностях, и порой трудно найти общий язык, но когда это удается – это замечательно.

МАРИНА ДЯЧЕНКО: Процесс обучения – один из самых приятных для меня процессов (если, конечно, с мотивацией и методикой все в порядке). Стараюсь «учиться на писателя» по возможности ежедневно. Считаю, что каждый автор сам решает, чему учиться и у кого.

Вопрос 16. Соавторы этого фантастического пентакля завоевали уже не одну премию и побеждали во многих конкурсах. Какая из этих побед самая весомая для вас и какую премию вы мечтали бы получить?

Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: На этот раз начнем отвечать с конца. Нет у нас такой мечты: получить какую бы то ни было премию. Государственная премия? «Букер»? «Нобелевка»? Даже самим смешно становится. Тоже нашли мечту – «чтоб премию дали»! То есть, если дадут – не откажемся. И, наверное, приятно будет, чего уж там. Но мечтать об этом? Расстраиваться, если не дадут? Нет уж, мы в мечтах на такую ерунду не размениваемся!

Премии мы действительно получали, и не раз. Однако относимся к этому спокойно, и какую-то одну среди полученных нами наград выделить затрудняемся. Ну как сравнить, к примеру, «Лунный Меч» (малый «Странник») в категории «Лучший роман ужасов» за роман «Пасынки Восьмой Заповеди» (который, кстати, «ужастиком» не является!), золотую медаль монастыря Шао-Линь и Российской Федерации шаолиньского ушу (за роман «Мессия очищает диск»), именной полосатый гаишный жезл с гравировкой, «Золотого Феникса» «за привитие читателям истинного литературного вкуса», Израильскую премию имени Моше Даяна «За синтез борьбы и искусства в фантастической литературе», бронзовый «Роскон», «Золотого Дюка» за рассказ «Мастер», «Большой Зилант» за «Путь Меча»… Все они разные, все они по-своему интересны и дороги нам – и в то же время ни одной из этих премий мы не придаем слишком большого значения.

АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Это собачки за сахарок на задние лапки становятся. До сих пор у многих авторов психология лакея. Прислужился (государству, коллективу, личности – все равно) – получил рубль-целковый. Если уж на то пошло, не та премия, что тебе дают, а та премия, что ты даешь.

Все наши премии – обычные железяки. Польза от них только та, что после получения можно ее «обмыть» с приятелями. И на девушек производит впечатление. Тоже проверено!

А вот мечтаю я учредить (или, вероятнее, участвовать в учреждении) настоящей серьезной премии за историческую фантастику. Причем денежной, весомой, а не очередной железяки.

СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: Мы уважаем наши премии и тех, кто их присуждал, хотя, конечно, берясь за новый роман, ни о каких премиях не думаем. Как-то так получается, что почти все наши произведения отмечаются жюри или читателями – и это помогает в борьбе с собственными сомнениями и комплексами. Всего у нас около 30 литературных премий. Самые последние – мемориальная премия имени Кира Булычева, почетная и горькая, потому что мы очень любили Игоря Всеволодовича и не можем в полной мере осознать утрату этого человека. Еще вот премия «Сфинкс» за «Ведьмин век» как лучший зарубежный роман в Польше…

МАРИНА ДЯЧЕНКО: Мне запомнилась премия «Высота» от международного литературного конкурса в Киеве – наградой ее была рождественская поездка в Лондон… Какую премию я мечтала бы получить? «Оскар».

Вопрос 17. Джоан Роулинг за день стала известной и богатой. Когда наконец украинские фантасты покорят мир? Что для этого необходимо?

Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: Очень хочется ответить нашей любимой цитатой: «ПИСАТЬ ЛУЧШЕ НАДО!!!» Но на самом деле – это условие необходимое, но никак не достаточное. Джоан Роулинг – это феномен, литературный и маркетинговый, в данный момент рядом с ней по популярности даже Стивену Кингу делать нечего – не говоря уже о наших соотечественниках или их российских коллегах. Но если отвлечься на время от феномена Роулинг, во многом сделанного усилиями рекламщиков, хотя книги также хороши сами по себе, и оглядеться вокруг… К примеру, киевлянин Андрей Курков весьма известен во всем мире, издается на добром десятке языков, во многих странах, и тиражи у него немаленькие (хотя и не сравнить, конечно, с Роулинг), и читателей хватает, и на встречи с ним в Германии или в той же Франции читатели валом валят. Чем не мировая известность? Не в таких, конечно, масштабах, как у Роулинг, – но в очень и очень приличных. Мы в этом плане пока не столь известны за рубежом (хотя на просторах СНГ – жаловаться грех!), но и у нас уже вышло несколько книг на польском, на литовском, кое-что на испанском (в Мексике, между прочим!), сейчас готовятся переводы на английский, «заброшены удочки» в Чехию и Испанию… У супругов Дяченко в этом плане ситуация достаточно сходная, да и не только у них. Так что кроме наличия хороших текстов (а они у наших писателей есть!) надо еще и донести их до зарубежного издателя, а там – и до читателя. Нужно ездить, контактировать, связываться по Интернету, знакомиться с переводчиками, с издателями, литагентами; надо уметь подать себя! И тогда, рано или поздно, наших авторов будут читать во всем мире. А нам есть что предложить миру – в этом мы абсолютно уверены!