запрещено обучать им. Так что не исключаю, что к мистеру Наилсу будут вопросы от нашего Министерства Магии. Но скрывать эту информацию смысла нет, слишком много свидетелей.
— Но с последствиями травм вы справились?
— Да, этому был посвящён почти весь мой вчерашний день. Всю рутину с простыми сглазами, проклятиями да физическими травмами взяла на себя Патриция.
Миссис Хэмдон согласно кивнула.
— Что же, спасибо за беседу, было очень познавательно! — бросаю я взгляд на судорожно записывающего Дональда, после чего покидаю помещение. Быстрым взглядом окидываю Больничное крыло, но ожидаемо не нахожу нужных мне людей. На крайний случай можно было бы и Альфарда Блэка опросить, но этого уже мне не хотелось бы. Слишком он непредсказуемый. Да и словам его, проигравшей стороны, веры будет мало.
— Ладно, — обращаюсь я к Фаулеру, — здесь дела завершены, пойдём в Большой зал, поищем Наилса. Там точно будут гриффиндорцы, попросим их привести Стивена либо проводить к нему.
— А… может, и так сойдёт? — он потряс своими записями, — много всего набралось…
Отмахиваюсь, — без интервью участника дуэли всё это — просто ерунда. Так, разместить где-нибудь на двадцатой странице какой-нибудь жёлтой газетёнки. Не наш уровень, в общем.
У меня есть ещё пара часов, а там нужно бежать к Эгертону на назначенное дополнительное занятие. Я ведь не хочу, чтобы мои баллы «сгорели»? В принципе, если успею найти Наилса, будет отлично. Если нет — договорюсь на завтра.
По дороге начал просвещать Дональда о его стезе, а именно — военном репортёре, что готов залезть в самое пекло, дабы показать «правду» и снять самые сочные кадры.
— Но я не военный!.. — раздался его крик души, — а самый обычный журналист! А этими вещами пусть авроры занимаются!
— Но ведь ты хочешь прославиться? — вкрадчивым шёпотом демона-искусителя начал завлекать его я, — представь, как о тебе заговорят, когда увидят уникальнейшие кадры, например — уничтожение клана диких оборотней или гнезда вампиров. Все увидят твои таланты — мастер пера и палочки, непревзойдённый Дональд Фаулер, поднявший свой род на невиданные высоты! Легендарный репортёр, авантюрист и на все руки мастер…
Показался Большой Зал, а потому накачка миньона была приостановлена.
— Потом договорим, — ухмыляюсь я, глядя на выражение его лица.
В зале, как всегда, кто-то был. Тут не только ели, но ещё и развлекались и по-разному проводили время. Даже сомневаюсь, стоит ли сюда закидывать химер? Всё же тут столько фонового шума и абсолютно бесполезных разговоров ни о чём… Впрочем, почему нет? Фильтр у меня теперь работает, так что проблем не вижу. А даже в таких разговорах, если знать как, можно найти свои интересные нюансы. Кто чем интересуется, что волнует народ в целом, кто, что, как… Главное — не лениться, и всё будет. Рано или поздно…
— И куда это ты прёшь? — почти у самого стола перехватил меня гриффиндорский староста, схватив на плечо, — сейчас не лучшее время, потом с друзьями пообщаешься.
— Увы, я здесь сугубо по рабочим вопросам, — включаю поведение напыщенного министерского хлыща, — Хогвартская газета желает узнать подробности вчерашнего мероприятия от лица всех сторон, а не только Слизерина. Или вы хотите, чтобы вас прилюдно обвинили во всех грехах? Во вчерашней свалке, например? А Стивен Наилс хочет прославиться как чёрный колдун или рыцарь без страха и упрёка?
Гриф быстро отпустил мою руку, словно обжёгся.
— А что, выпуск будет посвящён дуэли? — От осознания этой мысли его лицо просветлело и даже появилась улыбка. — Хорошо. Кто нужен?
— А сам как думаешь? — Моё поведение тоже изменилось. Сейчас я играю роль «своего парня», так что тоже улыбаюсь. — Разумеется, Наилс! Кто ещё достоин красоваться на первой полосе?
— Да! — радостно воскликнул он. — Стивен сейчас на дополнительных занятиях по Ритуалистике, давай провожу тебя. — Дело сделано. Ха, это было просто.
Быстро оглядываюсь, заметив Дональда, который скромно стоял под пристальными взглядами «львов» и старался выглядеть понезаметнее. Эх, трус, ему только на первокурсника нарываться. Машу ему рукой, чтобы тащил сюда свой зад.
По дороге познакомился со старостой, который оказался Тиберием Маклаггеном — знакомая по канону фамилия! Парень был вполне адекватным и не создавал ощущение кретина. Он поведал мне об обстановке на факультете и их всеобщем подъёме. Вот только из-за этого ранее смелые и открытые львы стали крайне осторожны к «чужакам».
— Все сейчас хотят так или иначе примазаться поближе, — жаловался он, поднимаясь по лестнице, — в гостиную дважды едва не пролезли, поэтому сейчас мы даём отворот-поворот остальным.
— Это просто нужно пережить, — хлопнул я его по плечу, куда едва достал. Всё же разница между ростом первого и пятого курса была приличной.
А вот и нужный кабинет. Знакомое местечко, я уже бывал здесь, когда искал Тиану, желая показать ей статью на Рождество.
— В общем, — произнёс Маклагген, — занятие скоро закончится, так что подожди здесь, а я пойду, — он вздохнул, — но не забудь упомянуть меня в своей газете!
— Ха-ха, конечно. — Протягиваю ему руку, которую парень довольно жмёт.
Едва староста скрылся за поворотом, перевожу взор на Фаулера. Его взгляд давно уже не отображает скепсиса или недоверия. Когтевранец устал поражаться «правильному» ведению дел.
— Вообще-то, — начал он, заметив, что я пристально на него смотрю, — нельзя так делать. Это… слишком наглое поведение. Как с целителем, так и со старостой, пусть он и с Гриффиндора.
Прикрываю глаза и считаю до пяти. Медленно.
— Скажи, Дональд, — неспешно начинаю я, — почему люди… волшебники начали использовать концентраторы и отказались от шаманских бубнов и плясок вокруг костра? А почему мы стали выращивать животных, а не ловить их на охоте? А строить дома, вместо того чтобы жить в пещерах…
— Я понял тебя, не продолжай! Имеешь в виду, что нужно меняться и адаптироваться?
— Браво! — коротко ему аплодирую, — видишь, не зря ты на Когтевран попал.
Он хмурится, но уже без огонька.
— То, что работало раньше, — вновь начинаю я, опираясь о стену, — не работает сейчас. Все эти никчёмные и неинтересные телодвижения вокруг приевшихся событий. Даже если бы вы и решились написать про эту дуэль, то когда бы вышла статья? К лету?
Четверокурсник ухмыляется. Да, смех над собой — первый признак исцеления!
— Вот, тебе даже самому смешно.
