— Дорну надлежит выплатить компенсацию в казну в размере пятисот тысяч золотых драконов и двух миллионов бушелей зерна. — Тем временем продолжал зачитывать королевский приказ глашатай. Услышав про золото и зерно никто из дорнийцев особо не удивился, ведь этот момент заранее был обговорён с Дейнерис, когда она еще была в Осгилиате. Я не скрываясь рассказал королеве про продовольственное состояние ее державы, а после, заранее обсудив это момент с остальными лордами, договорился с ней, что взамен на такую весомую помощь (на запрошенное ею зерно можно было два года кормить все население Королевской Гавани) она не будет отменять одно соглашение. — Протекторский договор, заключенный Джоном Арреном, одним из главных помощников Узурпатора, будет пересмотрен. Дорнийские лорды лишаются неприкосновенности перед монаршим судом, а гранд-лорду Дорна запрещаются самостоятельно вводить новые законы, без согласия Железного трона.
Именно ради последнего мы и пошли на такие жертвы.
Протекторский договор, заключенный почти семнадцать лет назад Джоном Арреном, был очень важной и выгодной вещью для Дорна. Он не только лишал простых лордов необходимости платить не малый королевский налог, но и снимал с них и их купцов еще порядка сотни различных мелких налогов, по одиночке не сильно бьющих по карману, но совместно…
Да, я не оговорился. Порядка сотни видов налогов. Налоговая система Вестероса представляла из себя идеал средневекового налогообложения, где вместо одного подушного налога или налога на землю, была пара сотен, собираемых за определенные… феномены. Например в королевстве спокойно собирали вполне официально налог на Стену, идущий на обеспечение Ночного Дозора. Правда, по словам Мормонта, эти деньги они последний раз видели лет двести назад. Или налог на мельницы, на ремонт и строительство королевских зернодробилок, налог на реки, по задумке тратившийся на возведение плотин, налог на лес, соль, облака, траву…
В общем все эти законы, с помощью которых опытный сборщик налогов и лорда без штанов оставить может, знали лишь мейстеры, выковавшие золотое звено.
Протекторский договор защищал нас и наших подданных от этого кошмара, давая возможность вести торговлю и свободно развиваться на уровне Вольных Городов. Именно это было одной из важнейших причин, почему я вообще смог так разбогатеть за жалкие двадцать лет и почему лорды, распробовавшие вкус денежной свободы, были готовы так много отдать ради сохранения этих привилегий.
Про возможность посылать куда подальше королевские приказы, если они идут в обход гранд-лорда, и подсудность только перед гранд-лордом Дорна и теперь королевой (тот же мастер над законом, по сути главный судья, мог идти лесом), я вообще молчу. Не будь держава в таком положении, что еще пара месяцев и крестьяне скоро собственные вилы будут пытаться съесть, Дейнерис бы порвала этот договор не раздумывая, но ей слишком нужна была наша «маленькая» взятка.
За отведенную на возражения минуту естественно никто не пикнул. Не смотря на обычную аморфность и нелюбовь многих дорнийцев друг к другу, этот клубок змей очень тонко понимал когда нужно забыть старый обиды и начать работать ради общего дела.
Быстро оглядывая трибуны я подмечал выражения лиц лордов и как они отреагировали на новости. Большая часть провинциальных лордов, которые в других регионах побывали лишь из-за войны до сих пор обтекали от озвученного количества золота и зерна. Северяне и речники перешептывались между собой, наверняка думая как им повезло, что на них не повесели такую большую выплату. Лорды королевских земель и воробьи уже наверняка думали сколько попросить у королевы зерна на свои нужды и лишь пара лордов сидели с понимающими ухмылками и смотрели на нашу трибуну с молчаливым пониманием. Среди них, конечно, был Бейлиш, который не хуже меня разбирался в заработке монет и понимал что Дорн пока единственный вышел без особых потерь.
Хотя были и те, кто смотрел в нашу сторону, а особенно на меня не очень довольными взглядами. Партия Юного Грифа сидела нахмуренная, без единой улыбки на лицах. И если Мопатис был недоволен, ведь понимал что конкретно мне, как одному из его главных торговых конкурентов, не смог подрезать крылышки, то Ливен и Коннигтон были злы лишь из-за факта что я продолжу жить и процветать, да еще и управлять целым регионам.
Каюсь, не смог себя сдержать и не улыбнутся им, показательно помахав ладонью, вызвав у Старого Грифа скрежет зубов.
— Следующим решается дело дома Баратеон и его вассалов! — Вновь приступил к зачитыванию свитка герольд, немало меня удивив. Я думал Баратеонов оставят на сладкое, как главных врагов Таргариенов как в Восстании двадцать лет назад, так и сейчас. Ведь чтобы не говорили про правление Льва и Розы, но на королевском штандарте и над Красным Замком все это время продолжал реять коронованный олень в черных и желтых цветах Баратеонов. Не лев, не роза, а олень. — За восстание и узурпацию королевской власти, за нападение на представителей правящего дома и за нарушение присяги всех представителей дома Баратеон, участвовавших в восстании надлежит казнить, через отрубание головы!
Сказать что в Драконьей Яме установилась полная тишина, значит преуменьшить действительность. Все в шоке смотрели на герольда, произнесшего эти слова, а после, почти одновременно, перевели взгляды на сидевшего на отдельной трибуне Станниса и его жены, взгляды которых все также остались твердыми и непоколебимыми, чего нельзя сказать об дочери.
— Какого Пекла здесь происходи… — Невольно началось вырываться из меня, но над Логовом вновь прозвучал голос глашатая.
— Томмен и Мирецелла Баратеон лишаются прав на трон и признаются Уотерсами, плодами богопротивного кровосмешения между братом и сестрой. — Продолжил он зачитывать строчки каленным железом врезающимися в память. Краем глаза я заметил как Серсея и Джейме попытались было вскочить, но получили по плечам дубинками Безупречных и упали навзничь. А я был рад что оставил девочку в Дорне — слышать такое и видеть как избивают ее собственных родителей никому не пожелаешь. — Томмену Уотерсу надлежит надеть черное и до конца своей жизни провести в рядах Ночного дозора, охраняя северные рубежи государства от набегов одичалых, дабы искупить грех своего рождения.
Ожидаемо. Отправить мальчика на Стену, которая не только является идеальным местом ссылки, но и дает шанс выжить тем, кто гарантированно погиб бы от рук «доброжелателей», желавших услужить правящему дому. Эймон Таргариен, спокойно переживший Восстание как мейстер Ночного Дозора, не даст соврать. Ничего, замолвлю за парня словечко перед лордом-командующим. Проживет тихую и спокойную жизнь.
Только от следующих слов герольда я почувствовал как у меня холодеет внутри.
— Мирцелле Уотерс надлежит принять обет молчания и до конца своей жизни провести в рядах Молчаливых Сестер, вымаливая свои грехи перед Семерыми. — Провозгласил он, а я почувствовал как в мой рукав впилась маленькая мальчишеская ладонь. С трудом повернув голову и встретившись глазами с Тристаном, я едва не отпрянул. Столько в них было искренней надежды и мольбы за свою подругу и невесту, что становилось понятно — не сделай я сейчас ничего, он меня никогда не простит.
В Семибожии Молчаливые сестры это женский орден, посвященный Неведомому, богу смерти. Своим названием они обязаны обету молчания, который они приносят при вступлении в орден. Эти монашки одеваются только в серое и оставляют открытыми одни лишь глаза, полностью отрезая себя от внешнего мира. Их основное занятие — выполнение погребальных обрядов и организация похорон. Из-за этого смертность среди монахинь чрезвычайно высока, из-за чего идут туда только очень религиозные женщины, которым нечего терять или, как в случае Мирецелы, отправленные туда насильно.
И я даже знаю благодаря кому. Бросив полный ярости взгляд на Его Воробейшество, который все также миролюбиво сидел и улыбался, я повернулся к Тристану и одними губами прошептал.
Прости.
