Читаем без скачивания Хранитель понятий - Семен Майданный

- Через два часа. - Апаксин, держа «трубу» у уха, прогулялся по ковру, чтобы получше разглядеть девочку, с груди которой рвались в игру два футбольных мяча, а ее «ворота» защищали трусики, сработанные под вратарскую перчатку.

- Петя, тебе надо взглянуть на контракты,- посоветовал сотовый.- На всякий случай. Мало ли как разговор пойдет. Ты ж, поди, подзабыл сроки и суммы.

- Подзабыл, - признал Апаксин. Признавая, он нашел, что девонька в «перчатке» - хорошая девонька. Худенькая, как сиротка, подростковая грудь, ростом выше Апаксина и без каблуков, - все это Петр Михайлович любил. А главное, в карих глазках, буравящих сейчас директора армейским прожектором, пламенела неутоленная жажда спонсорства, за которое она готова... Есть ли предел тому, на что' она готова? Надо будет уточнить.

- Сейчас выезжаю к тебе, будем смотреть бумаги,- пообещал Апаксин в микрофон и отрубил связь. - Лада!

Записывая указания шефа, сводившиеся к тому, что коллекция перспективная, но требует доработки, определиться с которой Апаксин поможет, для чего как-нибудь заедет в агентство... и тра-та-та-та. Лада переводила про себя эту ачинею на нормальный женский язык. Кобель запал на...

«Ничего, - подумала секретарша, - когда-нибудь я тебе за всех твоих шлюх устрою Хиросиму с Нагасаки...»

...Фамилия англичанина была Фельдман. Апаксину фамилия понравилась. Не с чопорным англосаксом проще иметь дело, а с человеком со знакомым профилем. (В прямом и переносном смысле. «Хороший каламбур»,- похвалил себя Петр Михайлович.) Впрочем, и сейчас, сидя в «ауди», рассекающей автомобильный поток на Невском проспекте, можно предугадать игру Фельдмана.

Значит, прошлогодняя встреча «Зенита» с «Блэквудом» в кубке «Интертото» не прошла незамеченной для агентов «Манчестер Юнайтед», одним из которых и являлся Фельдман. Выходит, кое-кого взяли на заметку, и тот же Фельдман исподволь продолжал отслеживать «зенитовских» игроков. Наверное, проглядывал записи наших игр и обзорных передач по телеку. И просчитал, что сейчас наступил удачный момент заняться конкретным зондажем почвы.

Правильно, момент удачный. Многие «зенитовские» парни сложились как игроки, и теперь легко определиться с их перспективой. С другой стороны, команда в Европе еще не засветилась по-настоящему и серьезной конкуренции у «Манчестера», считай, нет. Значит, можно затовариться по дешевке.

Интересненько, на кого конкретно нацелился «Манчестер Юнайтед»? Мутко, конечно, встанет на дыбы. Ничего, как-нибудь уболтаем. В конце концов, последнее слово всегда за Терновым, а Тернов в этих вопросах Апаксину доверяет.

В баре «Паласа» развлекалась со стопками пара финнов, типичных лесорубов, да еще лакала кофе нерусская старушка, типичная мисс Марпл.

- Это вы ожидаете господина Фельдмана? - Стоило Петру Михайловичу присесть за первый попавшийся столик, как над ним завис официант. - Господин Фельдман передал, что будет с минуты на минуту, и просил вас подождать за заказанным столиком.

«Побеспокоился буржуин», - Апаксин пересел за угловой, скрытый от зала высокими спинками стульев столик, на котором уже прописались лимонадец, груши и бутерброды с красной икрой. Что ж, Петру Михайловичу нравился английский стиль в исполнении Фельдмана.

В ожидании англичанина Апаксин почитал московскую проспартаковскую журнальщину «Мой футбол», чтоб знать, чем дышит враг, и переговорил по «трубе» с директором открывающегося в Колпине, в доме, где жил Сашка Панов, кафе «У Панова». Договорился о проценте. Когда в бар вошла троица бандитского пошиба, Апаксин равнодушно отследил их вход и снова уткнулся в ненавистный «Мой футбол». Нормально, обыкновенные быки, где их нет. Когда же быки плюхнулись на свободные стулья его столика, Апаксин тревожно встрепенулся.

- В чем дело, господа?

На скатерть рядом с грушами легли клешни в наколках.

- Ну я - Фельдман, - прохрипел гость. - Ну и почем нынче вратари? А зашита, если оптом брать? - сверкнув золотыми зубами, «Фельдман» пошел в напор. - А если я массажистов хочу купить, то что? Нельзя, что ли? У нас в «Манчестере» массажисты - фуфло помойное. Вот «зенитовские», люди в Манчестере базарили, парни ништяк, отмесят любого без балды, из паралитиков в спринтеры выправят. У нас, у англичашек, таких братков позарез нехватка.

Он выпускал бред с такой, серьезной миной, что еще и от этого Петра Михайловича закоротило на растерянности.

- Всю икорочку успел умять, во жрун! - расстроено заметил бык по левую апаксинскую руку.

Ну нет, довольно! Это безобразие требовалось немедленно прекращать. Апаксин решил кричать в полный голос, звать охрану, будь что будет, он человек видный, в городе известный, пусть попробуют...

В бок уперся пистолетный ствол.

- Не дрыгайся, спортсмен, не на трибуне...

- Опять гаишник тормозит, чтоб он сдохнул, паразит! - пропел вензелевская торпеда Пятак.

- Чего ты радуешься, идиот?! - разозлился подельник Стакан.- И так опаздываем.

- А если рвануть? - Пятаку было легко советовать, по инвалидности руки не он вел машину и не ему права на кон ставить.

- Чтоб хвост за собой притащить! Офуел? - И Стакан прижал «ауди» к обочине.

- Почему превышаем? - козырнув, гибэдэдэшник задал обычный бессмысленный вопрос.

- Виноваты, командир. - Пятак просунул в окно две российские сотенные, чтоб безпроволочек решить проблему. - На свадьбу опаздываем. Друг женится.

- Мне?! Взятку?! - побагровел сержант. - Выйти из машины! Приготовить документы!

Пятак и Стакан изумленно переглянулись - что-то новое происходило на русских народных дорогах. Потом они посмотрели вокруг. Мент был один, не считая его мотоцикла, и другим ментам вроде бы негде спрятаться поблизости. Стакан выразительно подмигнул Пятаку, мол, может, отвесить менту щелбан и ехать себе дальше?

Короче, и эти двое бравых вензелевских торпед опоздали к воротам «Углов». Вензель пока не знал, что Шрам надумает запереться в «Углах», зато знал, что некий гражданин Апаксин может кой-чего подсказать Шраму насчет заветных списков. Но спортивный барыга будто сквозь пальцы проскользнул у Вензеля, зато достался Шраму целым и невредимым.

А вот откуда Вензель пронюхал фишку про Апаксина, совсем другая история.

Глава одиннадцатая

МОЙ ДОМ - ТЮРЬМА

Сижу на нарах я, в Наро-Фоминске я.

Когда б ты знала, жизнь мою губя,

Что я бы мог бы выйти в Папы Римские,

А в мамы взять, естественно, тебя.

Счастье привалило в виде кругленького пожилого человечка в кремовой рубашке и «бабочке». Счастье представилось адвокатом Бескутиным, которому поручено вести их дела не за страх, а на совесть. Адвокат, человек с добрым лицом и плутоватыми глазами (впрочем, глубоко упрятанными в морщины), объяснил поочередно обоим клиентам СИЗО, какой великолепной стороной для них выворачивается жизнь.

- ...Всего-то мне нужны ваши подписи. И завтра же, завтра вы выйдете на волю. Они, - на этом слове, со значением качнув головой сначала вбок потом наверх, адвокат Бескутин скривился от омерзения, - ничего не смогут поделать. Куда им? Считайте себя свободными, господа! - От адвоката пахло таким дорогим одеколоном, что гражданин Лодун побрезговал бы пить.

Гражданин Клязьмин, как более ответственный, на одеколон не морщился. Он морщился на адвоката в целом. Подследственные по ту сторону стола переглянулись, словно пытаясь выяснить друг у друга, за что им таким счастьем по голове?

Первому, попавшемуся на очистке коридора коммуналки от шуб. курток и вишневого варенья, повязанному силами жильцов возле туго набитых спортивных сумок, Бескутин открыл, как все было на самом деле. А именно: гражданин Гурьянов, жилец пострадавшей коммуналки, попросил гражданина Лодуна, ныне жильца СИЗО «Углы», принести ему необходимые вещи по адресу, по которому прописана разливуха «Огонек». Сам Гурьянов - человек пьющий, поэтому, во-первых, самостоятельно за вещами сходить не мог, во-вторых, плохо растолковал новому приятелю Лодуну, где лежат потребовавшиеся вещи и как они выглядят. Растолковал-то плохо, а ключ от квартиры дал. Доказательства злого умысла, то есть продажи вещей, в деяниях Лодуна отсутствуют. Значит, никто ни у кого не воровал, просто ошибочка вышла. Дело следует закрыть ввиду отсутствия судебной перспективы.

Потом адвокат Бескутин напомнил второму гражданину, ногтем царапающему стол в комнате свиданий, его печальную историю. Гражданин Клязьмин раскурочил помещение секты «Семья последнего дня». Тяжелым тупым предметом вскрыл дверь, нанес телесные повреждения средней тяжести охраннику, тибетскому гуру и отдельным братьям и сестрам. Высадил факсом окно, компьютерами забросал пол, справил малую физиологическую потребность на диван, а большую - на символическое изображение последнего солнечного заката. Кто спорит? Так и было.

Но почему гражданин Клязьмин совершал деяния, что им двигало? А виной всему ВНУШЕНИЕ, некая разновидность гипноза, воздействию которого подвергся гражданин Клязьмин со стороны секты. Из-за того же внушения люди вступали в секту, переписывали на ее имя квартиры и дачи и отдавали последние сбережения. Но на Клязь-мина гипноз подействовал обратным, отторгающим образом, то есть погружающим в состояние аффекта. Вот заключение психиатра, где феномен подробно разбирается в самых научных выражениях.