знаю. Мы в раю, что ли? Насчёт остальных не скажу, но Анастасия-то — чистый ангел!
— Хорошо, — собрался с мыслями Олег, — только ты, Саня, не смейся, я сейчас на полном серьёзе. Ни в каком мы ни в раю, понял? А эти люди — они и не люди вовсе, Саня, они инопланетяне! Но не с Марса или Венеры, а много дальше! И потому техника у них настолько далеко от нашей шагнула, что и не передать! Я тут разобрал пару приборов, так нам до них как до Луны раком, не меньше!
— Так не с Марса, — я подвинул к себе картошечку и с удовольствием попробовал, вкус был тот самый, прямо из детства, и даже лучше, — или всё-таки не с Венеры? И я, кстати, понял теперь, почему меня просили приборы не ломать, твоя работа, чья же ещё.
— Что-то ты уж больно спокоен, — нахмурился Олег, подозрительно глядя на меня, — знаешь что-то?
— Спокоен я потому, — пришлось объясниться мне, — что ещё, наверное, лекарства действуют. И знаю я только одно — мы с тобой, Олег, погибли там, на болоте, вот что я знаю. Даже если бы плоскость осталась цела, не прошли бы мы ещё сто пятьдесят километров, не смогли бы. Может, сели бы где, а скорее всего, что и нет. Такие дела.
— Вечером на тебя посмотрю, — вдруг непонятно чем пригрозил мне Олег, — уже через часочек, недолго осталось! И с удовольствием послушаю, как ты тогда умничать будешь, ага.
— А чего вечером? — немного насторожился я, — чего не сейчас?
— Вечером с тобой чайку попьём, — заулыбался он, — под звёздами! Сейчас просто не так наглядно будет!
— Под звёздами, так под звёздами, — безразлично пожал плечами я, переходя к чаю и странной, но очень вкусной лепёшке, — как скажешь! И рассказывай давай, чего ты за этот месяц узнал.
— Узнал, — усмехнулся Олег, — а узнал я, Саня, за этот месяц вот чего: некоторые новые секреты французской кухни — раз, китайской — два, узбекской — три, всех остальных — четыре. Перелопатил сам всю местную кухню под себя, не та она здесь, бедная какая-то, и всё не то, инопланетяне, говорю же. Так, чего ещё — а, обжился я тут, со всеми агрегатами подружился, поешь — покажу. Ими тут всё напичкано, ты не смотри, что их не видно. Да, плаваю много — бассейн видишь? Физнагрузки обязательно, зарядка. Поругался ещё со всеми тут, ну сил же нет никаких, ты ещё припухал непонятно где! Книг и газет — не дают, только материалы по кулинарии сунули. Всё вроде.
— Не густо, — признал я, заканчивая с чаем. — Ох, хорошо-то как! Далеко нашим поварам до этой машины!
— Ты даже не представляешь себе, Саня, насколько, — вновь с очень загадочным видом пустился в туманные намёки Олег, — даже не представляешь!
— Задолбал, — честно предупредил его я, — есть что сказать, говори, а нет — туману не напускай. И это, покажи, где тут по нужде ходят.
И Олег поднялся с места, чтобы показать мне сначала это, а потом и всё остальное. Отхожее место тут было оборудовано не в пример реанимационной у Анастасии, там можно было не только малую или большую нужду справить со всеми удобствами, но и, наверное, даже великую, государственную, хоть я и не представляю, как это сделать. Олег, кстати, подошёл к делу капитально, там у самых важных кнопочек и рычагов висели листки бумаги с подсказками, на всякий случай, если вдруг сам забудет.
А потом мы ходили по этой огромной квартире, и я учился в ней жить правильно. У кровати, например, можно было выбирать степень жесткости да подогрев с охлаждением и вентиляцией свежим воздухом, она могла укачивать и массировать, убаюкивать и будить, одновременно не давая храпеть или задыхаться во сне. Олег признался, что никогда, даже в детстве, так не спал.
Потом было много чего, тренажёры там, душ с ванной, парная с мокрым и сухим паром, всякие самостоятельные приспособления для уборки, но больше всего времени мы потратили у поварской машины, и вот уж там Олег разошёлся вовсю. Оказывается, в ней уже были тысячи готовых рецептов, просто ему было скучно жрать готовое, и он очень обрадовался, когда ему показали возможность готовить самому. А то ведь и борщ был моему стрелку немного не тот, постный какой-то, неправильный, и мороженое не то, и плов, и всё остальное тоже, вот и баловался поначалу, добивался правильного вкуса, а потом увлёкся.
И оказалось, что люди эти, кем бы они ни были, питались, конечно, хорошо, но пресновато как-то и довольно однобоко, слишком правильно. Не было у них многих специй — так Олег их ввёл в оборот, хоть и пришлось много мучиться, добиваясь правильного вкуса, ведь какой же плов без зиры, а суп харчо без кинзы? Не было многих фруктов, овощей и ягод, особенно скоропортящихся, не было множества соусов, не было той самой изюминки, всё было просто и питательно, не больше, но и не меньше. Вот мой стрелок и разошёлся вовсю, исправляя, дополняя и вводя новое в местное меню.
— Так, давай я нам чаю сварганю, — Олег принялся колдовать с этой машиной, и я уже понимал, что он делает, — самое время, стемнело. Пиццу возьмём для комплекта, пиццеллу, канноле, макарон, ну и хватит, наверное. И ты не улыбайся, привык у себя там в училище макароны с укропом жрать, а это печенье такое, вкусное очень, понял? А если понял, то и приучайся к правильной пище.
Я хотел было попросить у него бутербродов с красной рыбой, но после этих слов не стал, прицепится же, начнёт язвить и ехидничать, ну его.
— И ты давай, дуй на свежий воздух, — Олег сложил всё на поднос, не дав мне в руки хоть что-нибудь, — как двери открывать, знаешь уже. Посмотрим на твою физию.
Я пожал плечами и направился к окну во всю стену, за которым был бассейн с лесом из одних берёз и всё остальное. Сдвинул влево огромную стеклянную панель, что заменяла тут собой дверь, смело вышел на свежий воздух, с удовольствием вдохнув его полной грудью, потом перевёл глаза вверх и застыл на месте, ошалев до невозможности. Если бы у меня в руках в этот момент было хоть что-нибудь,
