лес, и направо и налево пробовал, да только если в лес идти, то метров через двести упираешься просто в воздух. Сначала густеть начинает, потом не пускает. Морду не разобьёшь, но и пройти не получается. Вправо и влево от бассейна вдоль стены то же самое, только уже метров через двадцать. И не перепрыгнуть никак, а подкоп делать не пробовал, тебе оставил. Хочешь, лопату сделаю и подарю?
— Продумано всё, значит, — я отрицающим жестом отказался от лопаты, — изолятор с мягкими условиями?
— Скоро узнаем, — подмигнул мне Олег и пошёл одеваться, — а гадать, Саня, гадать долго можно, но бесполезное ведь занятие! Я месяц только этим и занимался, надоело до жути, так что не начинай, скоро сами всё узнаем, говорю же. Ну, или я на это очень надеюсь, во всяком случае.
Я пожал плечами, признавая его правоту, и пошёл умываться сам. А там опёрся руками о мраморную раковину и надолго залип, рассматривая своё изображение в зеркале, потому что только сейчас заметил в себе кое-какие изменения. Лицо осталось в принципе прежним, разве что зубы все были на месте и целые, исчезли в них две пломбы, будто бы и не было их, а вот ниже… Тело было моё, точно моё, но в то же время будто бы и не моё, трудно это было и заметить, и объяснить, даже лечением в этой инопланетной, а в этом я уже не сомневался, больнице.
Я как будто бы, лёжа эти тридцать дней в коме, параллельно занимался спортом и добрал в беспамятстве некоторые кондиции, которых хотел добиться раньше сам, гимнастикой, но не успел. Во-вторых, исчезли все шрамы и родинки, кроме разве что на лице, там всё было на месте, не придерёшься. Но я не был в претензии, единственно, плохо было то, что исчез один заметный шрам, который даже проходил у меня в особых приметах, это был давний след от точного броска топорика прямо в правое плечо, разорвавший мне кожу, которая потом так там и прижилась, мятым бугром, как я её тогда обратно и прилепил. Ничего такого, просто в то лето приехала в нашу деревню кинопередвижка на пароходе, показали они нам фильм про индейцев, вот мы, пацаны, и воодушевились чересчур. Одному бледнолицему тогда стрелу в ногу воткнули, помню, а мне вот так, томагавком досталось, да многим тогда шкурку попортили, настоящие индейцы не знают жалости, а кончилось эта забава тем, что всё наше племя родители перепороли, вот мы и успокоились…
— Ты долго там? — Олег стукнул в дверь, — чай стынет!
— Иду! — спохватился я, принявшись торопливо умываться. В конце концов, шрамы не были большой проблемой, и тратить время на их рассматривание не стоило. Исчезли, да и чёрт с ними. Сейчас чай попьём, да и узнаем всё доподлинно, если только тянуть не будут.
Но тянуть никто не стал и в тот момент, когда мы уже заканчивали завтрак, в дверь деликатно постучались, Олег так же деликатно ответил, и на пороге возникла Анастасия. Она мягко поздоровалась с нами, поинтересовалась нашим самочувствием, в основном моим, да и пригласила следовать за ней.
— А чего не у нас? — не вытерпел Олег уже в дверях, — я б чаёк сварганил, пирожков да пирожных выставил, сели бы и поговорили как люди.
— В вашем помещении нет необходимого медицинского оборудования, — всерьёз ответила ему она, демонстративно не замечая ехидство моего стрелка, — в вашем случае, хоть вы люди и крепкие, но возможна неадекватная реакция на информацию, следует подстраховаться.
— То есть обалдеем от вашей правды до истерики? — весело уточнил Олег.
— Очень надеюсь, что нет, — наконец улыбнулась она, — я в вас верю.
И пока они трепались, мы шли всё по тому же светлому коридору, причём ушли недалеко. Анастасия, которую я даже в мыслях уже бросил называть Настей, остановилась у широкой двери и открыла её, дав нам знак проходить внутрь. Мы подчинились, Олег вошёл первым, я за ним, готовясь знакомиться со множеством людей, но в этой комнате, кроме Александра Андреевича, того самого профессора, никого больше не было.
Он встал при нашем появлении из-за низкого круглого стола, поздоровался и вновь уселся, приглашая рукой последовать за ним и вообще чувствовать себя как дома.
Мы сели, огляделись, комната была пуста и ничего, кроме этого круглого стола да нескольких удобных кресел за ним, перед снова огромным окном во всю стену в ней не было.
— А медицинские приборы где же? — тут же зацепился за это Олег.
— Появятся в случае необходимости. — успокоила его Анастасия, — Не переживайте!
Мой стрелок пожал плечами и мы замолчали, рассматривая друг друга. Причём если мы вдвоём просто выдерживали паузу, ожидая, когда с нами заговорят, то эти двое рассматривали нас по-медицински как-то, и этот осмотр их успокоил.
— Ну-с, — потёр руки профессор, — начнём, пожалуй! И начнём не всерьёз, чтобы полегче нам было начинать. Скажите, друзья, как вы думаете, куда вы попали? И кто я?
— Вы — инопланетяне, — бухнул ему прямо в лицо Олег, а я кивком головы подтвердил, что да, вот так вот, а вы как думали, — но лично вы — профессор. И, наверное, главный врач этой богадельни, которая находится на другой планете, у другой звезды.
— Молодец! — восхитился профессор, — смело и без обиняков! Видите, Анастасия, о чём я вам говорил? Здоровая психика многое значит! Переживут галактику над головой, никуда не денутся! Ещё и гипотезы всякие строить будут!
— Мы — боевые офицеры, — влез я с предложением, — а не кисейные барышни, так что давайте не будем ходить вокруг да около.
— Давайте не будем, мне же легче, — покладисто согласился со мной Александр Андреевич, — значит, так: это не больница, это научно-исследовательский институт практической истории, а я самый настоящий профессор, только профессор исторических наук и глава этого института. Единственный профессиональный медик во всей нашей, как вы говорите, богадельне, это Анастасия, моя лучшая ученица. Ваша жизнь — её и только её заслуга, не будь её с нами, ничего бы мы не сделали. Растерялись бы, потеряли бы время, а оно там на секунды шло, особенно у вас, Александер, вы уж мне поверьте.
— Спасибо, — с благодарностью глянул я на неё, — Анастасия, э… как вас по батюшке? Спасибо вам большое, от
