— Да-а! — разряд удовольствия обжигает нежную плоть и проносится по всему телу. Царапаю ногтями его руку, которая держит запястья, сильнее выгибаясь и неистово насаживаясь на пальцы второй руки, чтобы они вошли внутрь как можно глубже. За считанные секунды Алекс доводит моё тело до дрожи, до сладостных судорог, срывая с губ чреду удовлетворённых стонов. Мужской аромат его кожи пьянит до одури. Смесь разнообразных чувств и жгучих мурашек обрушивается на меня шквальной волной, учащая дыхание. Губы пересыхают. Увлажняю их кончиком языка, улавливая из под опущенных ресниц его пьяный взгляд.
— Ммм… какая же ты эмоциональная, София, мне нравится… — прижимается губами к моему приоткрытому рту. Целует. Сладко. До мурашек…
— Безууумец… — шиплю в экстазе, кусая его за нижнюю губу.
***
— Черррт, дикая! — с рыком прерывает пылкий поцелуй, выдыхает в припухшие, горящие губы, позволяя ещё какое-то время ощущать послевкусие оргазма. Меня потряхивает. Мужчина едва ли не замирает, соприкасаясь со мной лбом, мягко поглаживает сквозь трусики чувствительную плоть, словно успокаивает её после нахлынувшего цунами. Когда импульсы в теле стихают, начинаю приходить в себя. Часто дыша, запрокидываю голову назад, прислоняясь затылком к двери.
— Продолжим? — на лице Алекса расцветает хищная улыбка, обнажая жемчужные зубы. Глаза вспыхивают азартом. Он отпускает мои руки, позволяя ими вцепиться в его широкие плечи. Запястья покалывают сотни иголочек, коленки дрожат от предвкушения чего-то невероятного. Черт! Его пальцы — это НЕЧТО, но я хочу большего! Хочу его в себе. Ладошки тотчас окутывает щиплющее тепло. Я знаю, какой он там гладкий и шелковистый, горячий, пульсирующий, какой… идеальный… нежный… Желание молча залезть к нему в штаны провоцирует на безумство. Опускаю ладонь на внушительный бугор и медленными движениями скольжу вверх-вниз по стволу вдоль ширинки, наслаждаясь тем, как он закатывает глаза от удовольствия. Мою руку тут же хватают и останавливают, словно я собиралась украсть с выставочной полки нечто слишком ценное и единственное в своём роде.
— Я не железный, Софи, — хриплый голос раздаётся над ухом. — Если ты продолжишь его тереть и тискать, я могу быстро кончить, не начав.
Алекс отстраняется на мгновение, чтобы молниеносно снять с себя горнолыжную куртку и забросить куда подальше. За ней летит чёрная водолазка, затем футболка. Обувь и носки отправляются в угол комнаты. Только сейчас, глядя на босоногого и обнаженного до пояса мужчину, я понимаю, что он позаботился об уюте. В доме тепло, в камине весело потрескивают тлеющие дрова и этот невидимый шлейф цветочного аромата сильнее проникает в голову и невыносимо дурманит.
— Поцелуй меня, — дрожащие слова сами срываются с уст.
Мне не терпится вернуться в плен его сильных и одновременно нежных рук. Алекс с порочной ухмылкой сближает наши тела и лица, вынуждает моё сердце снова подпрыгнуть к горлу и забиться быстрее. Глядя мне в глаза, проводит кончиками пальцев по моим плечам, по рукавам свитера. Судорожно втягиваю воздух, когда он снимает с меня вязанную одежду одним рывком. Каскад моих длинных волос спадает на лицо и оголенные плечи как завеса.
— А если точнее? — низкий баритон доносится совсем рядом. Алекс убирает пряди с моего лица, перебрасывая их на одну сторону. Разгоряченное тело мужчины тотчас прижимается к моему, вдавливая спину в прохладную дверь. — Куда ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Конкретнее, Софи… — горячий язык лениво проходит вдоль моей шеи, наращивая новую волну желания. Выгибаю её с тихим стоном, подставляя под поцелуи.
— Ты потрясающе пахнешь, маленькая, — вдыхает меня и щекочет за ухом языком, опуская ладони на грудь.
— Это единственное, что тебе во мне нравится? — едва внятно лепечу, захлебываясь удовольствием в плену изумительных ласк.
— Нет, — пальцы довольно сильно сжимают чашечки лифа вместе с грудью, освобождая ещё один громкий стон. Вспышка боли, сладкая, желанная, обжигающая, теплота от которой расползается под кожей, словно магма и терпеть эту пытку становится невыносимо.
— Нет? — задыхаясь, шепчу, улавливая на щеке его тяжёлое дыхание.
— Нет… — прикрывает веки на мгновение, упиваясь тотальной властью надо мной, подчиняя себе моё тело. Изучает наощупь горячими и уверенными прикосновениями, такими же настойчивыми, как и его губы. — Не единственное, Софи, мне нравишься ты, — ловит недолгим поцелуем мой тихий всхлип, когда треск бюстгальтера обжигает нежную кожу. Боже, неужели так бывает с мужчиной, чтобы хотелось умереть от счастья и снова возродиться?..
***Алекс.
Слетаю с катушек!
Опьяненный ею.
Обезумевший.
Напряжённый до предела, нестерпимо хочу её. Всю!
Давление в паху перерастает в боль. К черту нежности! Кровь ударяет в голову мощным толчком, и руки сами тянутся к застёжке лифа. Один-единственный рывок, сопровождаемый треском, освобождает упругую грудь. О, да! Вот так-то лучше, детка. Поймав ртом её всхлип, засасываю мягкие губы, соскальзывая на подбородок и ниже… по шее… Сладкая до безумия. Обжигающая. Отзывчивая.
— Софиии… — с хриплым стоном смыкаю губы на её чувствительном соске. Жадно втягиваю в себя тугую вершинку и, срываясь в помешательстве, прикусываю.
— Ааалекс..! — вскрикивает, толкаясь навстречу грубой ласке. Сильно, на грани боли, сгребает в кулаки мои волосы, от чего в глазах проскакивают яркие искры и кожу на макушке обжигает горячей волной, хлынувшей к затылку.
Открываю шире рот, вбирая в себя как можно больше плоти. Язык горячо обласкивает упругую грудь, прежде, чем зубы с чувством снова смыкаются на соске. Очередной сладкий вскрик, как разряд удовольствия, проходит сквозь меня, посылая новую волну огня по телу. Поднимаю кверху затуманенный взгляд, убеждаясь в том, что сейчас ей слишком хорошо, чтобы о чём-то думать или возражать, довольно ухмыляюсь и принимаюсь за вторую, пока пальцы Софии путаются в моих волосах, удерживая у своей груди…
— О, Боже! Ммм… — восторженный возглас толкает меня насладиться ею сполна прямо здесь, у двери. Так даже острее. Безумнее. До спальни я точно не дотяну. Хочу языком коснуться сокровенного. От этого желания меня бросает в жар. Член болезненно пульсирует. Воздух с трудом врывается в лёгкие. Вкус её возбуждения врезался в память. Он чертовски хорош. Стоило поднести к губам пальцы, которыми я её ласкал, ощутить легкий «интимный» аромат, слизать с подушечек смазку, и я, задыхаясь волной оргазма, кончил в кулак, едва сделал несколько движений рукой по члену. В тот день я поклялся себе, что эта сумасшедшая девчонка обязательно станет моей и ТОЧКА!
Увлечённый азартом и охваченный жаждой победы, отпускаю тугую бусину и спускаюсь ниже к животу, скользя по её телу кончиками пальцев и ведя влажную дорожку языком до пупка. Солоноватая от испарины кожа с легким возбуждающим телесным ароматом кружит голову. Софи на секунду останавливает меня, пытаясь подтянуть за волосы вверх, но моё категоричное «Нет!» пресекает её вялый протест. Язык, очертя круг, зарывается в ямочку, таранит её. Девушка судорожно втягивает живот, хватаясь руками за мои плечи. Ногти впиваются в мышцы, доставляя извращённое, острое удовольствие. Шиплю сквозь зубы, поспешно снимая с неё обувь. Стаскиваю рваные джинсы вместе с трусиками. Взгляд врезается во влажную гладкую плоть. Твою же мать! Складки нежные, набухшие, манящие… От этой убийственной красоты кровь в венах закипает моментом. В груди спирает дыхание. Одного секса мне будет ничтожно мало. Не в силах удержаться от соблазна, с корточек опускаюсь на колени, ширинка болезненно давит на член. Расстёгиваю её, послабляя натиск, и следом касаюсь руками шелковистой кожи соблазнительных бёдер. Обхватив их пальцами, раскрываю девчонку перед собой, закидывая стройную ногу на плечо.
— Боже! Нет! Омг…
— Расслабься, Софи, — дыхание перехватывает где-то на уровне глотки, но есть ещё немного разума, чтобы доставить ей как можно больше кайфа. Смыкаю губы на возбуждённом клиторе, и нас обоих бьет током. Язык лениво проходится по нежным складочкам, срывая с алых губ громкую капитуляцию. Прогибаясь в спине, она подаётся навстречу. Этот простой отклик сводит меня с ума.
