— Берти, с ума сошёл? — икает Аманда, потирая ладошкой сытый живот. — Наелись от пуза! Со? А ты?
— Обед в меня точно не влезет, — тяжко вздыхаю, отказываясь от очередного кусочка сыра. Шоколадный стаканчик — последнее, что смогла в себя затолкать.
— Отлично! Тогда идём на горку? — парень достаёт из кармана деньги и осматривается вокруг в поисках чего-то.
— Вы идите, а я Лекса наберу и догоню вас.
— Да пошли ты его! — выпаливает недовольный братец своей сестре, подходя к очередному прилавку.
— Не могу, малыш. Знаешь, как он классно трахается! Это большая редкость — совмещать в себе столько хороших качеств. Да и соскучилась я. Идите, я скоро!
— Ну что, Со, готова прокатиться с ветерком? — Бето полностью переключает на меня своё внимание, оплачивая подозрительный предмет для будущих развлечений.
Я смотрю на пластиковую тарелку для катания по снегу, и меня немного передергивает. На таких экстремальных штуках я действительно ещё не скользила. Черррт! Чувствую себя недоделанным Аладдином едва ли не на ковре-самолёте.
— Эта вещица реактивная? — прищуриваясь, беру в руки тарелку и недоверчиво рассматриваю её со всех сторон. — Летчикам такие летательные аппараты, наверное, не снились.
— Как поведёшь, так и полетит, — хохочет парень, а затем наклоняется к уху и низким сексуальным голосом интересуется: — Хочешь, буду твоим пилотом, красотка? Оседлаешь мои бёдра сверху лицом к лицу и прокатимся.
Вздрагиваю от щекотки. Блин! Может я вовсе не Аладдин, а самый настоящий ненормальный Колобок? «Дедушка» мой, он же волчара, скорее всего, рвёт и мечет. Делаю глубокий вдох. Хрен с ним! Чтобы хоть как-то отвлечься от раздражающих мыслей и пылкого взгляда Бето, принимаюсь внимательно читать инструкцию:
«… изготовлена из морозостойкого и ударопрочного материала. Прекрасно развеселит ребенка. Ручки-держатели присутствуют».
О! Уже хорошо! — растягиваю довольную улыбку. — Пусть только попробует этот горе-Казанова оторвать руки от штурвала! Глаза сосредотачиваются на следующих параметрах:
«… диаметр 60 см; нагрузка до 50 кг!»
Э, неее, Бетюня, если наши попы вместе прильнут к этому чудо-диску в позе «наездницы» и промчатся со скоростью реактивного самолёта по санной трассе, то в пластике без малейшего сомнения образуется огромная чёрная дыра! И не только в пластике, но и в наших замечательных джинсах и в труселях! Вот тогда — сиять нам красивыми полупопиями на этом склоне не хуже Сириуса! (Самая яркая звезда).
Прикинув в своём воображении эту картину, отпускаю нервный смешок и следом предлагаю компромис:
— Если только привяжешь вторую сзади! М?
— В чем же тогда экстрим, Со? — возражает настырный любитель приключений. — Нееет, мы покатаемся вместе. Это будет феерическое зрелище! Струсила?
И я согласилась, мать его! Потому что настроение ни с того, ни с сего подскочило вверх, словно артериальное давление от хорошей порции секса! Только веселье от нашего горного катания длилось ой как недолго. Кто ж знал, блять, что моя задница — самая неудачная задница в мире!!!
На третьем заходе экстремального катания тарелка под нами треснула, наскочив на что-то твёрдое в снегу. Мы с громким визгом и с довольным хохотом кубарём повалились в соседний сугроб. Я упала на спину, Бето свалился на меня сверху и придавил своим горячим телом. До этого момента хлопья снега не были такими пушистыми. Снежинки изредка пролетали в морозном воздухе. Сейчас же снег пустился ещё сильнее, покрывая моё разгоряченное лицо влажными капельками.
— Ты очень красивая девушка, София, — хрипит в мои губы красавчик-мажор. Его карие глаза резко меняют цвет до самых чёрных омутов, которые я когда-либо видела. Под ним становится трудно дышать, и я, раздвигая пошире бёдра в попытке освободиться, лишь способствую принятию удобной «классической» позы, используемой в сексе. «Наглая морда» пользуясь случаем, обрушивает на мои губы робкий, выпрашивающий поцелуй. Мир слегка плывёт… то ли от выпитого спиртного, то ли от…
— Отсутствие поклонников вынуждает человека к поиску, что демонстрирует его как гулящего… — раздаётся в тумане оооочень знакомый, и слишком разочарованный голос. — И как? Отлично повеселилась?
***Алекс.
— Дерьмо… — процедив сквозь зубы, София с широко разведёнными бёдрами замирает под телом «смертника». — Гулящая женщина согласится только на то, что она кокетка! — опомнившись, парирует на мою едкую реплику. — И почему повеселилась? Я только начала… кокетничать! Правда, Бето?
Полдня, блять! Всего-то полдня без присмотра, и уже нашла мне замену, чтобы досадить! Нервный смешок, больше похожий на рычание, вырывается из меня на волю, накрывая сверху сладкую парочку. Смотрю на неё и меня распирает чувство ревности. Гнев прошибает мозг, и руки сами приходят в движение, снимая с плеча, отбрасывают в сторону лыжи, пальцы впиваются в куртку недокамикадзе, отрывают его от острой на язык колючки и отшвыривают прочь, в соседний сугроб. Слышится протяжный стон. Мне похрен, на что он приземлился лицом.
— Оказывается я тебя совсем не знал, — ровным и холодным тоном цежу, нависая над ошарашенной девчонкой. — Неуютно без «покрывала»?
— А сейчас узнал? — недовольно огрызается в попытках подняться на ноги. Протягиваю руку, но Со упорно игнорирует. Побарахтавшись, встаёт сама. Черррт! Ещё и злится?! Это мне нужно злиться! Не ей!
— И как? Надеюсь с лучшей стороны? — выровнявшись, храбрясь выплескивает в лицо злость.
— С интересной! — сверлю её взглядом, заставляя желваки ходить ходуном.
— Видимо, прекрасно подхожу твоему нравственному уровню! Жаль, некому подтвердить!
Боже, какая прелесть… Губки надула, кулачки сжала… Фыркает, нервно сдувая прядки с лица. Готова ужалить и расцарапать глаза. Чертова паршивка сводит с ума, заставляет мой пульс зашкаливать. Желание впиться в её ядовитый рот и заткнуть хотя бы на секунду, сводит внутренности в сладостных спазмах.
— Решила поиграть в недоступность? — подхожу ближе, почти впритык. — Со, да ты просто создана для интриг… — проговариваю хриплым голосом, выдыхая изо рта пар в морозный воздух.
— Забавно, правда? Тебя волнуют женщины, которых ты ещё не имел! — отступает на шаг назад, упираясь пятками ботинок в сугроб.
— Боже, да тебе цены нет! Прям, вся такая бесплатная и доступная для него! — кивком головы указываю на причину своего запала. — Да, Со? А от меня чего ты хочешь? — едва не касаюсь её тела собой. — А? Трепетных чувств? Признаний? Любви с первого взгляда?
— Иди в задницу, Алекс! — чувствуя неладное, пытается обойти стороной, но не тут то было! Пока не накажу, не выпущу из объятий. Рву на себя, захватив в плен тонкое запястье. Плевать на всех! Меня слишком трясёт от впечатлений, чтобы заботится о морали.
— Не трогай меня! — последнее, что успела пропищать до того, как я смял её губы своими.
***
Властно. Жадно. Жёстко. Вгрызаясь в мягкую плоть со вкусом вишни и шоколада. Чтобы чувствовала разницу между мной и слюнявым мальчишкой, чтобы понимала, кому хочет принадлежать и что может получить от меня взамен своей покорности.
Глаза занозы ошарашено распахиваются, как только мой язык внаглую врывается между её манящих губ внутрь и соприкасается с её язычком. В эту секунду меня, словно током бьёт, по коже рассыпаются тысячи горячих искр. Голова ещё больше затуманивается. Хочется с такой силой в себя всосать, чтобы губы посинели от напора. Пальцы мёртвой хваткой вжимаются в бедро и в затылок девчонки, притягивают к моему телу слишком плотно, чтобы между нами даже воздух не мог сквозить. София медленно поддаётся, обмякает в стальных объятиях, отвечая на поцелуй, сводит меня с ума удовлетворённым стоном. Холодные пальчики хаотично танцуют по моей наэлектризованной спине к затылку и обратно, ласкают напряжённые плечи, сминают кожу спортивной куртки, царапая её ногтями, заставляют чувствовать в позвоночнике покалывающий и возбуждающий ток. Захлебываясь экстазом, тонем оба в затуманенных взглядах друг друга. Добившись её подчинения, опускаю веки и растворяюсь в ней, делаю резкое движение языком, углубляя поцелуй настолько, что кажется, сейчас её съем. Желание оказаться в её узкой, влажной плоти и брать неистово, сколько хватит сил, заполняет мою голову целиком, сводит пах острым возбуждением.
