«Чееерт…» — пищит моё второе «Я», когда ладонь мужчины в мгновение ока ложится поверх моей руки, покоящейся на его твёрдом члене и сжимает её, приводя в плавное движение.
— Ммм… Дразнилка… Я и не подозревал, что с тобой будет так приятно просыпаться по утрам.
«Кто бы сомневался, блинский-блин!» — растерянно ворчит во мне добродетель.
Ночью тело Алекса затекло и он повернулся на бок. Обняв его, прижалась к широкой спине, не подозревая о том, что во сне буду изучать мужское естество, исследовать пальцами нежную, шелковистую кожу с бугрящимися венками, с наслаждением растирать по горячей головке вязкую капельку смазки.
«Омг…» — тщетно пытаюсь освободить свою руку. Он её сильнее прижал к своему твёрдому паху, промычав что-то невнятное в знак протеста. Мог бы и потерпеть со своей утренней эрекцией. Вот зачем акцентировать внимание на слабостях, которые проявились у меня с недавних пор благодаря этому несносному, самоуверенному паршивцу?! И как тут не съязвить? Ведь до меня он явно не придерживался целибата и сюда тащился не для того, чтобы признаваться в спонтанно нагрянувших искренних чувствах. Мужику нужен хороший секс! Боюсь, я даже близко не подхожу к его откровенным запросам.
— А я всё голову ломала: почему у моей подержанной тачки течёт масло и не даёт включить задний ход. Рычаг передач заклинило, представляешь? — прикусываю губу и жду его реакцию.
— Что это значит? — замер, осмысливая мои слова.
— Что? Я ж рассказываю тебе о том, что мне приснилось этой ночью, — с невозмутимостью заявляю, посильнее сжимая пальцы на стволе. — Каталась я в общем…
— Нет. Ты только что меня приревновала к бывшим любовницам, — совершенно серьёзно заявляет. Вот же ж, телепат хренов! Конечно я ревную. Ещё бы! А он не ревновал бы? Вспоминаю реакцию Алекса на семейную фотографию, и губы сами расплываются в довольной улыбке. Хорошо, хоть не видит.
— Почему к бывшим? Алекс, я же взрослая девочка, и прекрасно понимаю, что мужчина вроде тебя не станет так резко отказываться от своих предпочтений и…
— Хватит болтать, Со! — прерывает слегка раздражённым тоном. — Может… попробуешь другим способом? Раз уж ты такая понятливая, используй губы по назначению.
— Хорошо. Сейчас поднимусь с дивана и накрашу их блеском. Затем соберусь и уйду позавтракать куда-нибудь в кафе, чтобы не раздражать твои красивые уши своей бесполезной болтовнёй. Мне необходимо сделать один важный звонок, пока меня не спохватились и не подали в розыск. Наш уикенд скоро закончится, Алекс, и я не хочу распространяться об этом своему начальству.
Алекс отпускает мою руку и резко встаёт с дивана, натягивая трусы. Направляется к камину. Забрасывает в печку дрова и какое-то время, сидя на корточках, смотрит на разгорающийся огонь.
— Зачем ты со мной приехала, если боишься огласки? — спрашивает, не оборачиваясь. Чувствую по голосу, мои слова его задели и очень сильно. Напряжённые мышцы в плечах и тяжёлое дыхание выдают недовольство. Удар по репутации и самолюбию для такого мужчины — это серьезно. Знать бы, что больше напрягло: намёк о разнице в возрасте и непостоянстве выбора, или же предстоящий звонок Андрею, хотя этому гаду я бы предпочла звонить в последнюю очередь. Решаю уклониться от ответа. Поднимаюсь на ноги в надежде смыться на верх и переодеться для прогулки. Мне необходимо проветрить голову. Пара шагов заканчивается неудачей, так как этот ревнивец ловит меня за руку и останавливает на полпути, приближаясь ко мне вплотную, взглядом вынуждая сердце замереть.
— Ты не ответила на мой вопрос, София. Зачем ты сюда приехала? Чего ты от меня добиваешься? Отношений?
***Алекс.
Её дерзость меня достала по самое не хочу! Язва! Такое замечательное утро испортила. Вот зачем форсировать отношения? Почему нельзя просто взять и отдохнуть по-взрослому? Отбросить все предрассудки к чертовой матери и удовлетворить плотские желания каждого? Обхватываю пальцами подбородок и обе щеки девчонки, вынуждая сосредоточить на мне внимательный взгляд.
— Зачем? — цежу, прищуриваясь.
— У тебя проблемы с памятью, Алекс? — шипит в ответ. — Сколько тебе лет? Рановато для склероза. Дай прикину: сорок? Сорок пять? Пятьдесят? Больше не дам, ибо очень хорошо сохранился для семидесятилетнего старика! Не ве-рю!
С моих уст срывается нервный смешок. Я уже знаю, что сейчас с ней сделаю. Пора ставить на место маленькую паршивку. Взрослые женщины не ведут себя с мужчинами по-детски!
— Маленькую девочку пугает разница в возрасте? Накинь десятку поверх своих. Много? — прислоняюсь к ней лицом так близко, что ощущаю губами вибрации её дыхания. — Зачем ты приперлась со мной? У тебя были веские причины отказаться, но ты этого не сделала! — четко, без лишней суеты добиваюсь ясности.
— Ради эксперимента! — нервно выпаливает, чем ещё больше меня злит.
Отпускаю несносную, потому что ярость всего затапливает изнутри, и мне хочется её растерзать прямо на этом гребаном полу! Дерьмо! Зачем я с ней связался? Отступаю на шаг назад, оглядываясь в поисках своей дорожной сумки. Презерватив! Мне нужна эта чертова резинка! Сейчас!
На барной стойке замечаю пакет с покупками. Направляюсь к нему.
— Хотелось собственными глазами убедиться: сколько нормальный мужчина может продержаться без секса и не умереть от спермотоксикоза! — сладкая зараза задирает свой изумительный носик кверху. Язвит, мать её! И этим возбуждает до чёртиков.
— Пишешь диссертацию по выживанию кроликов в полевых условиях? — выуживаю среди коробок с тампонами то, что мне нужно и, прищуриваясь, растягиваю ехидную улыбку. Оборачиваюсь к ней.
— Отлично! Сейчас проведём эксперимент! — даю понять, что шутки кончились. Демонстративно раскрываю упаковку и отрываю один квадрат из фольги.
— Гы… — озадаченная моей находкой, пятится назад к ступенькам, я медленно наступаю, зажимая в ладони резинку. — Ты этого не сделаешь… ж… животное! — заявляет с мольбой в голосе и срывается наутёк. Я за ней.
— Почему же? Я ненормальный и слишком озабоченный заяц! И я очень хочу трахаться, Со!
— Doido! (придурок) — второй этаж прорезает её писк, как только моя ладонь ловит девчонку за щиколотку и София с грохотом приземляется в коридоре, вблизи лестницы. Рывок, и я следом накрываю её своим телом.
— Ай, гад! Отпусти… — шипит. — Больно!
— Прости! — прижимаю к полу юркое тело, фиксируя руки девчонки у головы. — Не брыкайся. Сама виновата! Кобра!
— Ты не заяц! Ты… ты ссс… сумчатое животное! Длиннохвостое, бешеное кенгуру! — едва не врезается затылком в мои зубы. Опускаюсь к изгибу её шеи и ощутимо прикусываю кожу. — Ай! Боже, у тебя круглосуточный стояк-перфоратор! Ну ничего! Виагра выветрится и тебя быстренько отпустит… да? Или ты её постоянно принимаешь, — с опаской интересуется, — я понимаю… возраст и бурная молодость дают о себе знать…
Зззаррраза!!!
— У меня с потенцией всё отлично, — приглушённо рычу, вдавливая возбужденный член в ложбинку между её ягодиц.
— Оооххх…
— Надеру задницу так, что сама добавки попросишь!
— Чееерт… — выдыхает изумительный стон. Планку срывает окончательно. — Алееекс… ты…
— Ооочень озабоченный заяц, — провожу языком за ушком, вытягивая из её груди очередное довольное мычание, — слишком озабоченный, чтобы слышать тебя, Софи…
***София.
— Сумасшедший… — брыкаться не получается. Зафиксированная им, я полностью в его власти. Коленки и ладони ноют от ушиба, но утвердительное мычание Алекса и будоражащие поцелуи в шею и в плечо заставляют разум плавиться и не реагировать на боль.
— Лежи смирно, Колючка, — хриплый шёпот вынуждает замереть. Наглый рот втягивает чувствительную кожу, присасываясь к ней, разжигая под горячим и влажным языком покалывающий огонь, плавно проникающий в мышцы, перетекающий в вены, распаляющий в теле томительную страсть. Алекс перехватывает запястья одной рукой, второй очерчивает бок до самого бедра, прошивая тело импульсами тока.
