гудели пчелы, как по команде снимаясь с мест и всем своим видом демонстрируя, что гостям не рады.
Я замерла, боясь спровоцировать защитников на драку, в которой у меня нет ни единого шанса остаться целой. Мысленно перебрала весь арсенал отпугивающих средств и неуверенно уточнила:
– Соль-вода?
Детская считалочка не помогла. Пчелы озлобились еще больше, и в коллективном «ж-ж-ж» прорезались воинственные «з-з-з». И даже мне было очевидно, что это не «здравствуйте», а «з-закусаем».
– Девочки, шухер! – подала голос хозяйка пасеки.
Старушки синхронно согнулись, чтобы одним ловким движением вытащить из-под скамейки заранее спрятанные там шляпы с пришитыми к полям защитными сеточками и натянуть на умудренные сединой головы.
Завистливо покосившись в их сторону, я сделала крохотный шажок назад и оступилась на внушительной кротовине.
– Ах ты ж… – пожелала я кротам отнюдь не здоровья и долгих лет жизни.
– Говорю же! – подала голос бабка со скамейки наблюдателей. – Эти ироды подземные мне все дорожки перерыли. Ни пройти ни проехать…
«Ни бегством спастись», – закончила я логический ряд и мысленно прикинула, что можно сделать.
У кротов тонкий слух, поэтому простенькая звуковая волна, пущенная в одну из кротовин, качественно изгонит их с пасеки куда-то к соседям. Другое дело, что пчелки тоже не большие поклонники шума. И если за паломничество кротов мне выплатят обещанные полсеребра, то за массовое переселение пчел в соседские улья в сердцах и прибить могут.
И что это значит?
А значит это, что прежде чем выводить кротов с участка, надо отвлечь пчел.
«Ж-ж-ж…» – Рой негостеприимно требовал, чтобы я поскорее свалила.
«Щелк-щелк», – деловито лузгали семечки старушки.
«Кар-р-р!» – насмешничал ворон с крыши сарая.
Вздохнув и морально подготовившись быть изрядно покусанной, я открыла свой источник магии, из которого зачерпнула силу и выпустила вверх с десяток крупных маток.
– Ты глянь, чо творит… – донеслось пораженное со зрительской скамейки.
Оглушенные феромонами рабочие пчелы завороженно потянулись за новыми королевами, которые поднимались все выше и выше. Настоящие матки вылетели последними и с сердитым жужжанием бросились за одурманенными подданными.
Выждав момент, я быстро присела перед кротовиной, щелкнула пальцами и пустила по земле такую мощную звуковую волну, что парочку кротов аж подкинуло над поверхностью лунки.
Прибрав немного силы, я с довольной улыбкой выпрямилась и на всякий случай проконтролировала ситуацию. Задрала голову наверх, убедилась, что магические матки надежно удерживают рой над землей. Топнула ногой, обрушивая за бегущими под землей кротами вырытые ходы. Повернула голову, чтобы удостовериться, что сюрпризов от скамейки наблюдателей ждать не приходится.
– Машка?! – внезапно воскликнула моя нанимательница, вскакивая на ноги. – Машка, дурында окаянная, а ну стой!
– Ме! – воскликнула молодая козочка, гарцуя между ульями.
Тут она заметила меня, разбежалась, по-собачьи скакнула вверх и…
И только меня на пасеке могла укусить коза!
***
Коза оказалась тем самым козленком, что был спасен нашей разудалой троицей год назад. Встреча с волками и, надо так понимать, нами оставила свой отпечаток на хрупкой душевной организации животного. Машка подросла, окрепла и решила, что теперь она первая представительница бойцовских коз, а потому исправно гоняла соседских мальчишек и даже матерого кобеля.
И никакие «Да отцепись ты!» и грозное жужжание зависшего над нами роя не заставили козу одуматься и свалить восвояси.
В итоге к дому травника я возвращалась со звякающей в кармане мелочью, оторванным рукавом и раздутой от укуса щекой. Видок у меня был таким безрадостным, что даже встретившийся староста поспешил перейти на другую сторону и окрестить себя знаком Триединого.
Но если по пути я еще худо-бедно держалась, то, обнаружив у забора Володара, окруженного толпой хихикающих девиц, окончательно вышла из себя.
Сжав зубы, я обошла компанию, проигнорировала вопросительный взгляд мага и решительно двинулась в сторону его побратима. Миродар стоял возле колоды и ногтем большого пальца соскабливал с лезвия колуна не то ржавчину, не то налипшую травинку.
– Дай, – потребовала я, протягивая пострадавшую при встрече с козой руку.
Миродар оценил мой тон, настроение и спрятал оружие за спину.
– Вась, да ты чего. Где это видано, чтобы баба при здоровом мужике дрова рубила. Иди лучше в дом, ужином займись, а мы пока баньку…
– Дай! – повторила я с нажимом, и травник счел за лучшее согласиться со всеми требованиями и отойти в сторонку.
Нагнувшись, я подхватила первую попавшуюся половинку поленца и поставила в центр колоды. Колун был тяжелым, явно не предназначенным для тонкой девичьей ручки, но я упрямо поднатужилась, замахнулась и позорно промахнулась.
– Случилось чего? – робко поинтересовался Миродар.
– Нет! – рявкнула я, расшатывая застрявшее в колоде лезвие.
– А-а-а, – понимающе протянул травник, покосился на побратима и сделал неправильные выводы, – это ты из-за Володара, да? Ну, Вась, не ревнуй, он с ними по делу любезничает. Надо же понять, что за тать у дороги завелась, а бабы, сама знаешь, все видят, все замечают…
– Я не ревную! – рыкнула я и дернула посильнее.
Колун вдруг легко подался и выскочил из колоды. От неожиданности меня повело в сторону и едва не впечатало в ствол молоденькой яблони.
Травник посмотрел на яблоню так, словно впервые узнал о ее существовании на своем аптекарском огородике. Перевел взгляд на потирающую ушибленное плечо меня и уточнил:
– Тогда чего с тобой?
– А того! – психанула я, ставя поленце и вновь поднимая колун. – Я столько училась…
Хрясь… Раскололось надвое полено, а я потянулась за следующим.
– Я была лучшей среди магов-практиков…
Хрясь.
– Даже мальчишек обогнала…
ШАРАХ!
– И все для чего?
– Чего? – послушно поддакнул собеседник.
– Чтобы за полсеребра выводить кротов с пасеки!
Замах. Удар. И мрачное:
– Я мечтала, что буду странствовать по тракту и спасать людей от распоясавшейся нечисти, а вместо этого изображаю ведьму на празднике по случаю развода, спасаю оборотня от городских штрафов, нахожу корову в штольнях… А еще меня покусала коза!
ХРЯСЬ! В этот раз удар вышел настолько мощным, что половинки отлетели далеко в стороны, а сам колун решил, что ему пора на покой, и распался на детали. Отполированное многочисленными ладонями топорище осталось в моих руках, а лезвие описало высокую дугу и полетело в сторону Володара и компании.
– Осторожно! – крикнули мы с травником
Девицы испуганно взвизгнули, Володар щелкнул пальцами. Беспечно прогуливающийся вдоль забора староста повернул голову и часто-часто заморгал, пытаясь развидеть зависшее в опасной близости от его лица лезвие топора.
– Извините. Я случайно! – покаялась я.
Побледневший Гжень заметил меня с топорищем в руках, охнул и схватился за сердце. Я покосилась на травника, но тот профессиональным прищуром просканировал больного, счел его впечатлительным симулянтом и остался на месте. Девицы, не
