Анри горько усмехнулся.
— Про Францию могу рассказать, а парламентера из меня не получится. В своей стране я преступник, изгой. Впрочем, вам, должно быть, известна моя тайна?
Викрам наклонил голову.
— Тайна? Какая?
— Я говорю о лилии. Клеймо. Оно здесь, — Анри скосил глаза и увидел забинтованное плечо, — под этими повязками, и означает, что я — убийца и вор.
— Вы в самом деле убийца и вор?
— Нет, я ничего не украл и не убил ни одного человека, но кто мне поверит? Обвинение было ложным, однако я проявил малодушие и сознался под пытками.
— Лилия? Кажется, лилии есть на флаге вашей страны? — спросил Викрам.
— Да, бурбонские лилии. — Анри усмехнулся. — Одна из них увековечена на моем теле!
— Здесь, — сказал Викрам, — никто не обратит внимания на ваши знаки. На моем теле тоже есть рисунки, которых вы не поймете, и едва ли станете задавать вопрос, что они означают. Итак, вы остаетесь.
— Это вопрос?
— Нет.
— Я так и думал. — Анри устало прикрыл глаза.
— К сожалению, — спокойно произнес Викрам, — вы наш пленник. Вы можете спокойно разгуливать по крепости, но наружу вас не выпустят. Эти покои — ваши, мы дадим вам слугу, если желаете — женщин, и хорошо заплатим за ваши услуги. — И заметил: — Не знаю, как у вас, а в нашей стране, по крайней мере сейчас, власть имеют не титулы, а деньги.
— Думаю, у нас тоже, — ответил молодой человек. — Я был дворянином, но мне это не помогло. Выиграли те, кто, по-видимому, сумел заплатить.
— Вы будете отмщены.
— Кем?
Викрам смотрел проницательно, без тени улыбки.
— Не важно. Богами. Судьбой.
— Хорошо, если так, но меня волнует не это. Я очень беспокоюсь за свою жену; она индианка и осталась в английском лагере.
— Лагерь сожжен, — резко произнес Викрам.
В глазах Анри промелькнуло отчаяние. Конечно, его Тулси жива, она просто не могла умереть!
— Как мне ее отыскать?!
— Пока никак. Придется смириться с тем, что есть. Ваше положение не так уж плохо. Вы попали не к бесчестным, продажным людям. Раджа Бхарат очень богат, он без труда мог бы платить англичанам подати, но для него важнее гордость. Как и для вас.
— Почему вы мне верите? — помолчав, спросил Анри.
Викрам ответил без тени лести:
— Я разговаривал с вами, видел, как вы обращаетесь с индийскими наемниками, с английскими солдатами. Вы не воин, но вы честны и открыты, образованны и незаносчивы. И вы не предатель и не преступник. Я немало прожил на свете, а повидал еще больше, так что редко ошибаюсь в людях.
— Это вы посоветовали радже взять меня к себе? — спросил Анри.
— Да, я. Не так часто встретишь человека, который сумел снискать уважение не только местного населения, но и своих противников!
— Я стараюсь не забывать, что все мы люди, и только. Однажды моя мать сказала: «Если какой-либо человек придет к тебе со своей бедой или просьбой, отнесись к нему так, как если бы под видом этого несчастного к тебе явился Христос», — ответил Анри и добавил: — Простите, я плохо знаком с вашей религией…
Викрам улыбнулся.
— Индуизм куда сложнее христианства. У вас будет время познакомиться с нашими богами. Еще придется обучиться некоторым церемониям, но это потом. Поправляйтесь, отдыхайте и не думайте о плохом.
Анри выздоравливал медленно; некоторые ожоги оказались глубокими и плохо заживали. Раджа прислал опытного лекаря; тот прикладывал к ранам какие-то травы и протирал их неведомыми настоями. Могли остаться рубцы и шрамы, но это не волновало Анри. Лицо не пострадало, глаза были целы, а тело… Что может «украсить» его больше, чем позорное клеймо каторжника?!
Наконец повязки были сняты даже с тех мест, какие пострадали сильнее всего. Самый серьезный ожог был на левой руке и плече, от него остался след, но… это была уже не лилия! Анри принял случившееся как знак свыше. Мог ли он представить, что судьба освободит его от клейма — пусть даже таким жестоким и причудливым образом?!
Именно тогда молодой человек стал думать о Париже, о том, чтобы вернуться и все увидели, что он не умер, доказать, что его оклеветали! Чтобы снова обнять свою мать.
Вскоре Анри представили радже Бхарату. Это оказался немолодой, благородного вида человек с длинной седой бородой, облаченный в удобную и легкую, хотя и щедро усыпанную драгоценностями одежду. Анри держался просто, но уважительно и без лести, чем и понравился хозяину крепости. Раджа велел выделить молодому человеку средства на первоначальные расходы и назначил часы для бесед и занятий.
У Анри появился личный слуга по имени Аравинда, юноша лет восемнадцати. У него было тонкое, гибкое, удивительно красивое тело, блестящие черные волосы и огромные глаза, оттененные длинными густыми ресницами. Он был покладист, улыбчив и со всех ног бросался исполнять любое поручение нового господина. Покои, предоставленные в распоряжение Анри, были удобны и богаты и примыкали к дворцу раджи.
Сидя на покрытом дорогим ковром диване, молодой человек смотрел на подаренное ему золото и не понимал, почему оно его не радует. Из-за Тулси? Конечно, в первую очередь, из-за того, что он ничего не знал о ее судьбе и она тоже не ведала, что с ним случилось.
Если бы он был в Париже, как пригодились бы ему эти деньги! Что делать с ними в крепости, Анри не знал. В конце концов он сложил золото в мешок и спрятал. Даст бог, когда-нибудь оно пригодится!
Раджа Бхарат был занятым человеком и не слишком часто приглашал к себе Анри, потому у последнего оставалось много свободного времени. По вечерам он любил бродить по улочкам Киледара в сопровождении Аравинды. На одной из таких прогулок юный индиец рассказал новому хозяину свою историю.
— У моих родителей было тринадцать детей, мы жили на окраине Баласора и погибали от нищеты. Иногда мать приносила кашу из гнилого неочищенного риса — люди, что побогаче, дают такое скоту — и кормила нас. Позже она призналась, что воровала эту «еду» из свиных кормушек. Когда мне исполнилось двенадцать лет, родители продали меня каким-то людям. Дело в том, что я родился светлокожим и был красивее всех своих братьев. Недаром меня назвали Аравиндой[14]! Так вот, эти люди привезли меня в Киледар. Зачем, я не знал, пока они не стали привязывать мои руки и ноги к особому приспособлению и точить нож. Мои новые хозяева были мусульманами, они хотели сделать из меня евнуха и выгодно продать одному из своих правителей. Я напрасно молил о пощаде. Это происходило в людном месте, на базаре, и именно в тот момент мимо проезжал раджа Бхарат. Я ничего не знал о радже, понял только, что едет богатый и влиятельный человек со своей свитой. Не знаю, какая сила позволила мне вырваться из рук палачей и броситься вперед, прямо под копыта коня. От неожиданности раджа придержал свою лошадь, а его люди кинулись ко мне, обрушив на меня удары. Не представляю, что могло бы случиться дальше, но тот, кто ехал рядом с раджей, что-то шепнул ему, и тогда правитель спросил, кто я, из какой касты и что мне надобно. Скажу тебе по секрету, человек, которому я обязан своим спасением, — господин Викрам. Подбежали мои хозяева; господин Викрам бросил им кошелек, а раджа велел своим слугам отвести меня во дворец. Меня определили к учителю танцев, который похвалил мое тело, и уже спустя год я мог развлекать раджу и его гостей.
