— С каких это пор ты начала разбираться в подобных делах? — Луиза насмешливо улыбнулась и сказала: — Если не возражаешь, я займу эту комнату.
Урсула пожала плечами.
— Поверь, мне совершенно все равно.
— Здесь будет скучно. Городок довольно унылый. Видно, служащие компании не хотят тратить деньги на его благоустройство!
— По-моему, теперь нам не приходится выбирать, — заметила дочь, но Луиза продолжала, не обращая внимания на ее слова:
— Интересно, чем мы будем питаться? Неужели той пищей, какую едят местные дикари! Наших запасов не хватит надолго. И где найти подходящих слуг? Поговори об этом с Франсуа.
Урсула повернулась и посмотрела на мать. Хотя Луиза стояла прямо и высоко держала голову, уголки ее губ были опущены, а глаза выдавали усталость. Судя по всему, она держалась из последних сил. Ее гордость, ее надежды были обращены в прах. Тем не менее Луиза продолжала сохранять самообладание и величавые манеры. Сердце Урсулы смягчилось, и она примирительно произнесла:
— Хорошо, мама. Я поговорю с ним.
Франсуа предупредил, что вернется поздно, и Урсула не ложилась — не потому что ждала мужа, а потому что знала, что не заснет.
Она стояла у окна, наблюдая, как багровый шар солнца исчезает за горизонтом и все вокруг постепенно погружается в тяжелый, душный мрак ночи. Откуда-то доносились негромкие голоса и топот ног, еще какие-то непонятные звуки. Мать была права: город оказался пыльным и зловонным, с кое-как построенными домами колонизаторов и ветхими лачугами местных жителей. Дворец губернатора впечатлял, но то была капля золота в море нищеты.
Господи, за что?.. Она создана для того, чтобы ее холили и нежили, она рождена для роскоши, а вместо этого судьба пригнала ее на чужбину!
Урсула поняла, что ждет чего-то удивительного, несбыточного, что случается только в счастливых снах или безумных мечтах. Она надеялась, что можно собрать обломки былого и построить из них нечто такое, чем можно жить.
Вскоре вернулся Франсуа. Он был рад, что Луиза ушла к себе, и коротко рассказал жене о том, что случилось за день.
— Генеральный контролер боялся, что Дюпле обрушит на него свой гнев и откажется подчиняться. Но тот оказался умнее и без всякого упорства передал власть Годе. Конечно, дела сильно запутаны и в системе налогов творится полный произвол, так что, скорее всего, бывшему губернатору будет предъявлен внушительный счет, но это нас не касается. Главная цель мсье Годе — мир с английской колонией и сотрудничество с Ост-Индской британской компанией. Он намерен возвратить всех пленных в Мадрас и вступить в переговоры с англичанами. Война изнурила обе стороны! Правда, Дюпле умоляет не уступать англичанам, но думаю, его не станут слушать. — Закончив, он обвел глазами помещение: — А вы неплохо устроились!
— Мама озабочена тем, что мы будем есть. И еще нам надо нанять слуг.
— Местная кухня не так уж плоха! Быть может, островата для дам, но вы, я уверен, привыкнете. Что касается слуг… — Франсуа замялся. — Стоит ли спешить? Полагаю, скоро в Мадрас будет направлена делегация для переговоров и меня наверняка включат в ее состав.
Урсула удивилась.
— Зачем тебе это?
— Мадрас — большой, обжитый и богатый город, по сравнению с которым Пондишери — просто дыра. Туда привозят все предметы обихода прямо из Англии, а в самом городе очень развита торговля.
— Этот город принадлежит англичанам.
— Не все ли равно, если в нем много золота! К тому же ты, кажется, знаешь английский!
Урсула вздрогнула и натянуто произнесла:
— Едва ли это понравится маме.
Франсуа вспылил.
— Я вообще не могу понять, почему мы вынуждены таскать за собой твою мать! На корабле мы не могли побыть наедине ни одной минуты, потому что она всегда была рядом!
— Мама очень одинока, — тихо произнесла Урсула.
— Я в этом не виноват, — отрезал Франсуа. — Давай ложиться спать.
Он подошел к жене и принялся нетерпеливо расстегивать пуговки на ее платье. Глаза Урсулы слипались, и она была готова провалиться в сон, но в этом случае Франсуа мог проявить недовольство, тогда как сейчас от него зависело слишком многое.
Свежий ночной воздух приятно холодил обнаженное тело, но то, что должно было случиться, не вызывало у молодой женщины радостных эмоций.
Франсуа был весьма приятен в обхождении, по крайней мере, до свадьбы, однако в первую же ночь повел себя не лучшим образом. Во всяком случае, так показалось Урсуле. Он много выпил и, наверное, не понимал, что делает. Он был бесцеремонен, настойчив, даже груб; похоже, его нисколько не интересовало, что она чувствует. Именно тогда девушка вспомнила Анри, нежного, мечтательного юношу с его пылкими признаниями и несмелыми поцелуями. Он никогда не поступил бы с ней подобным образом!
С тех пор Урсула отдавалась супругу лишь по обязанности. Однако сейчас она представила рядом с собой канувшего в безвестность Анри, своего бывшего жениха, которого так легко променяла на другого. Внезапно ее губы раскрылись поцелуям мужа, и во время близости с ним ей было почти хорошо.
Франсуа остался доволен. Наконец-то жена хоть что-то почувствовала! Недаром кто-то говорил, что жаркий климат пробуждает у женщин чувственность.
Франсуа не знал, что в эту ночь Урсула была в постели не с ним.
1754 год, крепость Киледар, ИндияКогда Анри в первый раз спросил своего слугу, можно ли бежать из крепости, Аравинда испуганно захлопал длинными ресницами и воскликнул:
— Что ты, хозяин! Конечно, нельзя!
Его блуждающий взгляд вызывал сомнения, но Анри не стал настаивать. Если юноша лгал, на то были свои причины. Вместо этого он подолгу беседовал с Аравиндой и понемногу овладевал душой юного индийца.
Анри говорил, что на свете существует нечто такое, что называют смыслом жизни, когда думаешь не только о еде и питье, а о том, какой ты оставишь след на бесконечном полотнище Вечности. О том, что блага мира, подвластные немногим, нельзя поменять на что-то подлинное, уникальное, пусть не дающее богатства, но принадлежащее только тебе.
— Ты говоришь, что владеешь искусством. Но если ты будешь только есть, пить и бездельничать, то вскоре разжиреешь, отупеешь, утратишь свою красоту и растеряешь умения.
— Рано или поздно я все равно утрачу свою красоту и не смогу танцевать. А потом и вовсе умру, — с улыбкой ответил Аравинда.
— И что дальше?
— Быть может, в следующей жизни мне повезет больше, — серьезно произнес юноша, — и я буду раджей.
— И точно так же разжиреешь, отупеешь, а потом умрешь! — со смехом закончил Анри и добавил: — Не важно, кем ты родился, важно то, что ты сумел сделать за свою жизнь. Судьба, конечно, имеет большое значение, как и воля богов, и все же очень многое зависит от твоего выбора. Чтобы сохранить свой дар, ты должен прикладывать собственные усилия. Зачем ты начал учиться танцам?
