который прихватила из дома осторожности ради. Если, на ее несчастье, родители заметят, что ее нет, можно будет сказать, что тайком пошла за улитками. Для них это будет всего лишь легкое ослушание.
«Знали бы они, что я встречаюсь с парнем, к тому же изгоем, сбежавшим из колонии Ла-Куронн!»
Удерживая Соважона за ошейник, она вошла в сарай. Там было очень темно.
— Жан! Жан! — тихо позвала девушка.
Нет ответа… Клер вспомнила, что сама посоветовала ему переночевать в комнате Базиля, запершись из соображений безопасности.
«Ну конечно! Он побоялся выходить!»
Соважон зарычал, оскалился. Клер всмотрелась в темноту, и ей стало страшно.
— Кто здесь?
Она подбежала к двери, которая вела непосредственно в самую большую комнату в доме. Дверная ручка повернулась без усилий — было не заперто.
— Жан! — позвала она, толкая дверь.
Первое, что увидела Клер, — огонь в камине и стоящий на угольях красный эмалированный трехногий чайник. В потертом кресле кто-то сидел, лицом к очагу. Клер присмотрелась к его обуви, руке на подлокотнике. И еще раз позвала:
— Жан?
Ей ответил глуховатый голос:
— Нет, это не Жан! Что ты вообще тут делаешь, Клер?
Базиль встал с кресла и направился к ней. Выглядел он рассерженным. Девушка от неожиданности словно приросла к месту, но Соважон рычал все громче.
— Прикажи псу замолкнуть! И я жду твоих объяснений.
Клер никак не ожидала, что Базиль окажется дома, и под его проницательным, умным взглядом ей стало неловко.
— Так ты вернулся? — пробормотала она, краснея. — Угомонись, Соважон! Это друг!
Базиль не сводил с девушки глаз. Подошел, пальцем приподнял ей подбородок.
— Клер, кого ты поселила в этом доме? На кровати все перевернуто, подушка вспорота, всюду перья… В сундуке с бельем пусто, несколько досок в полу наполовину вырваны! А мои маринованные сливы? Они стояли на полочке, на чердаке. Три банки пустые, на полу пятна сока… Кто это — Жан? Ну же, говори!
Клер хотелось провалиться сквозь землю. Базиль отступил на шаг, внезапно приняв насмешливый вид.
— Ты нашла себе возлюбленного? И вы устроили тут пирушку? Странно, что не убрали за собой. Это на тебя не похоже!
— Базиль, прости, пожалуйста! — забормотала девушка в панике. — Это не то, что ты думаешь! Я все уберу, обещаю!
Клер трепетала от удивления и огорчения. Куда девался Жан? Может, убежал и уже далеко? Она чуть не разрыдалась. Базиль, который хорошо ее знал, заметил, как переменилось лицо девушки, и тоску в ее черных глазах.
— Рассказывай, моя крошка! Вижу, ты впуталась в историю. Входишь в дом, как воровка, с наступлением ночи, и, судя по виду, совесть у тебя неспокойна. Как ты познакомилась с этим Жаном? Если это он перевернул дом вверх дном — плохой выбор, девочка!
Клер колебалась. Про себя она проклинала такой поворот судьбы, которая вернула ей старого друга, при этом отняв Жана. И сама этому удивлялась. Этот парень, совершенно ей чужой, уже много для нее значил.
— Базиль, я все расскажу, только сначала я хочу его разыскать! Это я предложила ему пожить немного в твоем доме, рассказала ему о тебе… И попросила, чтобы, если ты вдруг вернешься, он сказал, что мы с ним в приятельских отношениях. Не понимаю, почему он сбежал! В котором часу ты пришел?
Девушка с огорченным видом посмотрела по сторонам. Базиль указал на корзинку у нее в руках.
— Уж не горлышко ли винной бутылки я вижу? И пахнет сладкой выпечкой. Прости, что испортил вам вечер, моя прелестница! Но на вопрос твой отвечу! Вижу, ты расстроена не на шутку. Я пришел часам к семи, солнце уже садилось. И буквально стоял на пороге, когда мимо прошел Жонас, местный полицейский. Мы перекинулись парой слов, после чего я вошел и увидел весь этот кавардак.
Клер схватилась за стенку. Почему Жан так себя повел? Непонятно! Зачем было отдирать доски на полу? Что он искал? Конечно же деньги! Базиль смотрел на нее и улыбался своей доброй улыбкой.
— Ты уже не сердишься? — тихо спросила девушка. — Кстати, мсье Жиро — отец, а не сын, — позавчера вечером умер. Завтра похороны. У него был сердечный приступ, так говорят в деревне.
— Знаю, моя девочка. Сразу как-то легче стало на душе, и я решил вернуться. Я мог вернуться, раз этот мерзавец больше не дышит с нами одним воздухом! Я не поехал в Париж, Клер, экономии ради. Эти пять месяцев я жил у друга в Ангулеме. Он журналист, и эту новость, как ты можешь догадаться, принес мне он.
А еще я узнал, что юный преступник сбежал из детской колонии в Ла-Куронн накануне своего перевода в Кайенну, во Французской Гвинее. Там каторжники живут недолго… Жара, змеи, мошкара, плохое питание — никто долго не выдержит. Так что парень оказался не промах: свой шанс не упустил.
Клер всегда доверяла Базилю, но свой секрет предпочла сохранить. Чтобы он ничего не заподозрил, изобразила любопытство:
— Правда? И что же он сделал, чем заслужил каторгу в Кайенне? Утку украл? Или двухфунтовую булку?
Базиль вернулся в кресло у камина. Теперь он сидел к Клер спиной, и она не видела, что он не на шутку встревожен.
— Он убийца, Клеретт! Подробностей не знаю. Только то, что осужден в возрасте шестнадцати лет за убийство. По совершеннолетию таких отправляют на каторжные работы, в кандалах. И вот теперь этот тип бродит по окрестностям!
Сердце у Клер забилось, как пойманная птичка. Мысли в голове перемешались. Неужели речь о Жане? Она отказывалась в это верить. Нет, конечно! Разве мало из Ла-Куронн сбегает колонистов? Жан не может быть преступником. Девушка настолько разволновалась, что ее затошнило. Соважон тихо заскулил, потому что она сильно дергала его за ошейник.
— Лежать, Соважон! — приказала Клер.
И разжала пальцы. Базиль повернулся и украдкой посмотрел на девушку.
— Из твоего полукровки вырос отличный пес! Сильный, умный. И все-таки ему еще до взрослого расти и расти. Помнишь, как ты принесла его в тот вечер? Мы тогда были счастливее, чем сейчас. Живя в уединении в Ангулеме, я много размышлял о капризах судьбы. Друг, давший мне кров, Артюр Тийяк, живет возле лицея Кондорсе. И из окна я наблюдал, как дети хохочут и дерутся. И почти ощущал запах мела и чернил… Я часто вспоминал вас с отцом. В городе бумага используется на каждом шагу. Конечно, не такого хорошего качества, как ваша, но все эти журналы, тетради, бланки для писем… Я сразу вспоминал свою юную подругу Клер и песню мельницы, которую слышно и здесь. Мне
