тебя не утащу, — взвыл он, когда осознал, что ноги меня совсем не держат. — Ты хоть чуть-чуть мне помоги!
Но я не помог, и вообще не запомнил, как мы оказались в маленькой чистой квартирке доктора Ярослава Боровского.
Часть 2. Сепарация. Глава 5
Солнце яростно светило в глаза. Я попытался закрыться от него подушкой и свалился с куцего диванчика, на котором, видимо, ночевал. Из соседней комнаты на грохот выглянул Боровский. Быстрым взглядом оценил обстановку и саркастично сообщил:
— К сожалению, у меня нет мебели, рассчитанной на твой рост. Тебя проводить в ванную, или сам доползешь?
Я сверкнул в него глазами, попытался встать, но в процессе подумал, что «доползешь» тоже годится. В голове стучало. Куски вечера никак не хотели складываться в единую картину. Я залез в душ и только когда пустил воду, понял, что забыл раздеться. Чертыхнулся, отжал рубашку, которой досталось больше всего, оставляя мокрые следы вышел из душа, и пошел просить полотенце.
Увидев меня, Ярослав тоже чертыхнулся, но быстро взял себя в руки.
— Алексей Юрьевич, — начал он.
— Ой, не надо нотаций.
Кроме полотенца он выдал мне банный халат в заводской упаковке. Я с сомнением окинул субтильного Боровского взглядом, но отказываться не стал. Вернулся в ванную, сняв мокрую одежду и снова залез под душ. В какой-то момент я поймал себя на том, что засыпаю стоя под струями воды и решил сворачивать моцион.
Как ни странно, халат оказался мне впору. Я вышел из ванной, Боровского нашел в комнате.
— Аптечка у тебя есть?
Ярослав молча передал мне небольшой контейнер, набитый лекарствами. Они были разложены в строгом алфавитном порядке и вдобавок на крышке красовался листок, на котором содержимое аптечки было разбито по типам. Но от головной боли там ничего не было. Вздохнув, я откопал абсорбенты и добавил к ним порошок от гриппа, надеясь на хоть какой-то обезболивающий эффект от него.
— Шкаф вернет одежду через час, — сообщил Боровский, который успел забрать из ванны мои вещи и отдать их технике, установив цикл на легкую стирку, просушку и глажку.
— Хорошо, — я снова рухнул на диван и закрыл глаза.
— Райли спрашивает, в какой день ты прилетаешь, — Боровский топтался на пороге комнаты.
Я молчал. Отменить операцию — это будет отдельный квест, особенно с учетом того, что все кости и ткани уже практически выращены и проходят предоперационную обработку. Неприятнее всего было предстоящее объяснение с Леркой. Я не знал, как это сделать после того, как меньше месяца назад обещал ей, что никуда не денусь.
— Алексей Юрьевич?
— Я не знаю.
Интересно, сколько времени я смогу прожить на диване у Боровского?
Тренькнул коммуникатор, я быстро бросил на него взгляд и застонал.
— Ярослав, скажи англичанину, что я не знаю!!
Боровский, набрав номер, ушел разговаривать в другую комнату.
То, что было распихано по карманам одежды, сейчас унылой горкой лежало на столе у окна. Мне даже удалось, не вставая с дивана, дотянуться и стащить телефон.
Куча неотвеченных вызовов. От Лерки и не только. Но остальные внимания пока не заслуживали. Я открыл мессенджер.
«Лёх, ты где, не могу дозвониться?»
«Лёш, я волнуюсь, нигде не могу тебя найти.»
«Лёх, серьезно, где ты?»
«Я дозвонилась Боровскому, он обещал тебя найти, но будет здорово, если ты нам поможешь и объявишься сам.»
«Ярослав сказал, что нашел тебя и везет к себе домой. Он сказал, что ко мне ты не хочешь, что происходит, Лёх?»
«Лёх, ты скажешь мне хоть что-то?»
«Я в порядке», — отправив сообщение я схватился за голову. Такой себе ответ на все предыдущие.
«Лера, мне придется уехать в Лондон, и я пока не знаю, как долго продлится поездка. Приеду домой вечером и все объясню.»
Мигнула галка, что сообщения прочитаны. Я ждал и ждал ответа, в итоге отрубился, проснулся уже ближе к вечеру. Дома никого не было. Кофеварка у Боровского была простенькая, без моих стопятисот программ, но кофе получился отличный: крепкий, с легкой кислинкой. Голова уже не болела, только легче мне от этого не стало. Я был готов на что угодно, лишь бы не возвращаться домой.
Выпросив у шкафа свою чистую одежду, я переоделся и сделал себе еще одну чашку кофе.
Тренькнула входная дверь — вернулся Боровский. Я с интересом оглядел его тщедушную фигуру.
— Как ты меня до дома-то дотащил? — этого процесса я так и не вспомнил.
Боровский смерил меня взглядом.
— Официантка помогла. Поняла видимо, что, если не поможет, ты от них не уйдешь.
— И что с ней стало? — поинтересовался я.
— Алексей, выметайся отсюда, — неожиданно довольно твердо сказал Ярослав. — Не знаю, что там у тебя дома, но тебе все равно придется с этим разобраться. Вот иди. И разберись. И дай Эвансу дату своего приезда в Лондон.
* * *
Доехав до дома, я минут пять стоял перед дверью, прежде чем решился открыть ее. И у меня тут же похолодело все внутри: я увидел, как Лерка деловито ходит по квартире, собирая свои вещи.
Она без улыбки кивнула мне, потом пнула одну из сумок в сторону, чтобы дать возможность пройти.
— Лера, — я подошел и взял ее за руку. — Лера, прости.
— За что? — она задрала нос. — Я же знала, что так будет. С первого дня знала.
Я обнял ее и крепко прижал к себе.
— А я не знал, — сказал тихо.
Она не вырывалась, наоборот, вся прижалась ко мне и в какой-то момент я понял, что она плачет.
— Прости меня, — я поцеловал ее в макушку. — Я не знаю, как это исправить.
— Не надо ничего исправлять, — она взяла себя в руки, оттолкнула меня и вернулась к сбору вещей. — Свой гештальт я закрыла, теперь знаю, что такое — отношения с тобой.
Угрызения совести накрыли меня с головой. Я беспомощно застыл посреди комнаты и смотрел на ее суету.
Она бросила вещи. Остановилась напротив меня, уперев руки в бока.
— Вот почему погано сейчас мне, а ты стоишь с таким лицом, будто утешать нужно тебя?
— Потому что мне тоже погано, — честно сказал я. — Я не планировал такой исход. И вообще ни к чему происходящему морально не готов.
Она подошла ближе.
— У нас обоих все будет хорошо, Лёх. Просто не сейчас, попозже. Помоги мне уже с вещами, не стой столбом.
Мы сложили остатки. Честно говоря, я думал она сразу уйдет, но она помялась у выхода и все-таки спросила:
— Кофе угостишь напоследок?
Я кивнул и пошел на кухню. Она
