Ненавижу. Нужно постоянно помнить об этом, иначе не выстоять. А я хочу всё же выиграть и победить.
Его дыхание дарит прохладу щеке. А губы, что касаются скулы, обжигают. Кому из нас труднее, интересно? Мне или ему? Я ведь просто стою, а он сдерживается. Его тянет ко мне.
Я слышу, как он вздыхает. И этот вздох – как выстрел. Оглушительный, выбивающий дух. У меня и без того колотится сердце, а после неймановского вздоха я перестаю понимать, как оно не разорвалось - слишком велик разгон. Это уже не пульс, а лавина.
– Открой глаза, Ника, – снова приказ. Но я слушаюсь. Нужно заканчивать с томительной паузой, которая не даёт отдыха, а закручивает пружину ещё сильнее.
Нейман берёт меня за руку. Пальцы его скользят по ладони. Он словно пытается узнать меня на ощупь – рисует только одному ему понятные узоры. А я вдруг понимаю: из нас двоих он опытнее и поднаторел в подобных играх. И вряд ли я смогу его побороть. Слишком много тёмных пятен на карте моего опыта общения с мужчинами.
Он открывает дверь – толкает её уверенно. Ведёт меня за собой за руку. Снова как школьницу. Но сегодня он не спешит – даёт возможность приноровиться к его шагам.
Ступням холодно. Туфли остались в столовой, но я ни за что туда не вернусь, потому что он меня не отпустит – пойдёт следом.
Он скользит взглядом по моим ногам. Я невольно поджимаю пальцы ног. Внимательный. Всё замечает. Но, к счастью, он не предлагает вернуться за туфлями, а чуть ускоряет шаг.
– Прими душ – и в постель, – командует он, и я снова теряюсь. Он собрался всё же остаться? Довести начатое до конца?
Глупости, конечно. Ещё и начала толком не было, а он не тот, у кого семь пятниц на неделе.
– Согрейся. Ты только что после болезни.
Забота? У меня голова кружится. Я ещё больше запутываюсь. Сложно ненавидеть такого Неймана. Тяжело подозревать, что ему «нужно только одно».
Он уходит. За ним закрывается дверь. Я падаю без сил на кровать и невидящим взглядом смотрю в потолок. Кажется, я устала. Запуталась. Не хочу думать. Это вредно – думать, искать смысл там, где его вообще может и не быть.
Чуть позже приходит Чертяка.
– Я тебя люблю, – не нарушаю свои ритуалы.
Кот довольно жмурится, трётся о ноги, а я не знаю, что мне со всем этим делать.
– Доживём до завтра, – погладила я чёрную башку ладонью. – Утром многое кажется проще.
Но утром запуталось всё ещё сильнее.
– Вы жулик! – обвинила я Матильду, как только мы снова попали в зимний сад. – Никогда больше так не делайте!
Мотя жмурит глаза. Сегодня она выглядит хорошо. Отдохнувшей, посвежевшей. Кажется, будто одна-единственная ночь что-то в ней изменила. Нет, она не выглядит моложе. Да и эликсир молодости не существует. Просто… она ожила. Вон, ходит как заведённая. Ей осточертело кресло.
– Не бойся Стефана, Ника, – поворачивается она ко мне и будто продолжает прерванный разговор. Она на своей волне, поэтому либо не слышит меня, либо делает вид. – Он хороший.
Ну, да. Такой хороший, что однажды убил своего друга. Предал и продолжил спокойно жить дальше. Я не должна об этом забывать.
– Он старше – да. Но для мужчины это только плюс.
Сводница. Старая сваха. Упивается тем, что мечтает его пристроить. И то, что её объект я, рождает глухую тоску.
– Мы слишком разные, – возражаю ей я. – И прекращайте ломать комедию, Тильда. Ваше молчание, кресло – глупости. Всё станет намного проще, если вы наконец-то перестанете притворяться.
– Я не притворяюсь, – вздыхает она и присаживается в кресло. Привычно поглаживает подлокотники. – Мне нужно немного времени. Это не прихоть, поверь.
Я смотрю на неё во все глаза.
– Может, вы всё же поделитесь? Потому что сейчас мне кажется, что вы чего-то не договариваете.
Она снова вздыхает и прикрывает глаза.
– Скажу, когда придёт время. Не торопи меня, ладно?
Пахнет тайной. И оттого, что мы в оранжерее, у тайны – запах цветущих растений.
– Ладно, – соглашаюсь я, давая себе слово смотреть за старухой в оба. Как бы она куда не влипла – такие вещи я чувствую шкурой. В воздухе плавает тревога. Как же непросто с этими Нейманами…
В тот вечер я вышла к ужину не переодевшись. Нейман не сказал мне ни слова. Только скользнул безразличным взглядом по толстовке и джинсам. По волосам моим, заплетённым в аккуратную косу.
Я ждала стычки и ошиблась. Никаких приказов – только ужин. Вот и хорошо, – подумала я и снова ошиблась.
Вечером следующего дня ко мне постучалась девушка. Никогда её не видела в доме.
– Я помогу вам одеться к ужину, – сказала она и открыла шкаф. Цепко осмотрела его содержимое. А я стояла, задохнувшись от возмущения и ярости.
– Я сама. Мне… не нужна помощь, – выдавила из себя, стараясь не вспылить.
– Стефан Евгеньевич считает иначе, – возразила Марина – так она представилась, как только вошла в комнату.
– Пусть Стефан Евгеньевич катится в ж…, – осеклась я, встретив её спокойный, но твёрдый взгляд.
– Да. Возможно, вы правы, – не стала она возражать и возмущаться. – Но это моя работа. И если я её не сделаю, то вылечу на улицу. Поэтому позвольте мне всё же вам помочь.
И я сдалась. Я не могла допустить, чтобы кто-то из-за меня пострадал. Позволила выбрать платье за себя. Причесать. Я будто в прошлое провалилась.
Трепетная дева на выданье с личной прислугой. А Нейман отыграл очко назад. Один-один. Счёт сравнялся.
Глава 23
– Чем бы ты хотела заняться в свободное время? – спрашивает он меня за
