Мир вдруг задрожал и завращался в обратном направлении так внезапно, что я чуть не подпрыгнула.
– Дрянит, ми Нето – нетоп равдан.
– Что за… – пробормотала я, когда вестибюль рывком вернулся на место и сиреневые стены вдруг позеленели.
Я посмотрела на Брекекекса, и он сказал:
– Тонашемя, Нето – новы никудазна.
Люди в вестибюле почему-то как по команде надели шляпы. Брекекекс отскочил назад и произнес:
– Этонашими Дането – нокудавызнате?
Ногам вдруг сделалось как-то странно, и я обнаружила, что на мне не ботинки, а кроссовки. Теперь понятно: время немного искривилось. Я ожидала папиного появления, но отец так и не пришел.
Брекекекс снова начал фразу и на сей раз произнес ее четко:
– Да, нас так зовут, Нонетот, но вы откуда знаете?
– А вы не ощущаете ничего странного?
– Нет. Выпейте воды. Вы очень бледны.
Я отпила еще, откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула.
– А раньше эта стенка была сиреневая, – вырвалось у меня под внимательным взглядом Брекекекса.
– Откуда вы знаете наше имя, мисс Нонетот?
– Вы приходили на вечеринку по случаю моей свадьбы. Говорили, что у вас есть для меня работа.
С полминуты он пристально смотрел на меня глубоко посаженными маленькими глазками. Его большой нос порой подрагивал, он явно к чему-то принюхивался. Неандертальцы очень хорошо обдумывают свои слова, прежде чем их произнести, а то и вовсе промолчат.
– Вы говорите правду, – сказал он наконец.
Неандертальца почти невозможно обмануть, да я и не пыталась.
– Мы представляем вас в вашем деле, мисс Нонетот.
Я вздохнула. Скользом предусмотрел все. Ничего не имею против неандертальцев, но для защиты выбрала бы представителя этого племени в последнюю очередь, особенно после того, как напала на одного из них.
– Если у вас есть проблемы, скажите нам, – произнес Брекекекс, внимательно глядя на меня.
– Раз вы меня представляете, у меня нет проблем.
– Вы бодритесь, а вид у вас невеселый. Вы думаете, нас назначили, чтобы навредить вам. Мы тоже так думаем. Но повредит ли это вашему делу в действительности, мы еще посмотрим. Вы можете идти?
Я сказала, что могу, и мы прошли в комнату номер три. Брекекекс открыл портфель и извлек оттуда пухлую папку. Дело набирали крупным шрифтом, с подчеркнутыми большими буквами. Неандерталец извлек деревянную линейку и положил на страницу, чтобы легче было читать.
– Почему вы ударили Киэлью, водителя воздушного трамвая?
– Я думала, что у него пистолет.
– Почему вы так подумали?
Я уставилась в немигающие карие глазки адвоката. Если совру, он поймет. Если расскажу правду, то ему придется по долгу службы открыть ТИПА-1, что я замешана в делах моего отца. А в свете грядущей гибели мира и при моем безоговорочном доверии к папе положение складывалось, мягко говоря, щекотливое.
– Они будут вас допрашивать, мисс Нонетот. И уклончивости не поймут.
– Придется попытаться.
Брекекекс склонил голову набок и несколько мгновений рассматривал меня.
– Они знают о вашем отце, мисс Нонетот. Мы советуем вам быть осторожней.
Вслух я не произнесла ничего, но для неандертальца, наверное, наговорила с три короба. Их язык чуть ли не наполовину состоит из мимических движений. Они умеют спрягать глаголы, чуть изменяя выражение лица, и передавать целый диалог в танце.
Больше мы не успели сказать ни слова, поскольку открылась дверь и вошел Скользом.
– Меня вы знаете, – бросил он. – Это агенты Уритье и Нейк.
Двое ТИПА-чинуш впились в меня взглядом. Мне стало не по себе.
– Это предварительная беседа, – заявил Скользом, не сводя с меня стальных глаз. – Для допроса по всей форме время еще найдется, если мы сочтем подобную меру необходимой. Любое ваше действие и высказывание может повлиять на исход дела. Все в ваших руках, Нонетот.
Он не шутил. ТИПА-1 законам не подчиняется – она их создает. И если они и вправду решат меня устранить, то мигом переправят в Центральное управление нашей конторы, где бы оно ни находилось. В такие моменты я вдруг начинала понимать, почему мой отец взбунтовался против ТИПА.
Скользом сунул в магнитофон две пленки, назвал дату, время и наши имена, а потом спросил зловеще вкрадчивым голосом:
– Вы знаете, почему вы здесь?
– Потому что ударила оператора воздушного трамвая.
– Нападение на неандертальца вряд ли можно счесть преступлением, достойным внимания ТИПА-1, мисс Нонетот. Говоря формально, это вообще не преступление.
– Тогда почему?
– Когда вы в последний раз видели вашего отца?
Остальные ТИПА-агенты чуть подались вперед, чтобы услышать мой ответ. Но я не собиралась облегчать им жизнь.
– У меня нет отца, Скользом, и вы сами это знаете. Ваши громилы из Хроностражи устранили его семнадцать лет назад.
– Не считайте меня идиотом, Нонетот, – предостерег Скользом. – Я с вами шутить не намерен. Невзирая на дезактивацию полковника Нонетота, он по-прежнему бельмо у нас на глазу. Еще раз спрашиваю: когда вы в последний раз видели отца?
– На собственной свадьбе.
Скользом нахмурился и сверился со своими заметками.
– Вы вышли замуж? Когда?
Выслушав мой ответ, он нацарапал на полях еще несколько загогулин.
– И что он сказал, когда появился у вас на свадьбе?
– Поздравил меня.
Скользом несколько мгновений сверлил меня взглядом, затем сменил тему.
– Описывая тот инцидент с вагоновожатым, – начал он, – вы говорили, что у него был пистолет, вырезанный из мыла, который он где-то спрятал. По показаниям свидетелей, вы ударили неандертальца в челюсть, надели на него наручники и обыскали. Они сказали, что вы были очень удивлены, когда ничего не обнаружили.
Я молча пожала плечами.
– По-вашему, мы дураки, Нонетот? Папаша иногда вам что-то поручает, и мы готовы закрыть на это глаза, но ваших перемещений во времени мы уж точно не потерпим. Был перенос?
– Значит, вот в чем вы меня обвиняете? И я здесь именно поэтому?
– Отвечайте на вопрос.
– Нет, сэр.
– Врете. Отец успел вернуть вас пораньше, но он не так уж хорошо контролирует временной поток. Мистер Киэлью передумал угрожать пассажирам челнока. Вы шагнули не туда, Нонетот. Немножечко оступились в потоке времени. Случилось все то же самое, но в несколько ином порядке. Отклонение было совсем небольшим – примерно девятого уровня. Временные отклонения – профессиональный риск в работе Хроностражи.
– Чушь собачья, – фыркнула я. Брекекекс заметил бы мое вранье, но, может быть, мне удастся обвести вокруг пальца Скользома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
