Тем не менее затащить ее в постель было необходимо. Потому что другого способа утолить свое желание у него не было — он возбуждался всякий раз, когда слышал ее тихий, нежный голос, когда вдыхал свежий, цветочный аромат ее духов. В такие мгновения ему хотелось одного: хорошенько встряхнуть ее, чтобы проверить, как будет выглядеть эта праведница в постели — с растрепанными волосами и безумными от страсти глазами. Проверить, как выглядит ее тело под этими унылыми деловыми костюмами. Попробовать на вкус ее кожу.
До него донеслось негромкое поскрипывание лестницы, и его слух тотчас настроился на звуки ночи. Значит, она все-таки не легла спать, если только не собралась лечь внизу, в чем лично он сомневался. Там всегда располагались роскошные апартаменты Салли, однако Алекс подозревал, что Каролин никогда, даже в отсутствие хозяйки, не осмелится воспользоваться ее кроватью, даже чтобы спрятаться от него.
Она старалась двигаться бесшумно, однако делала это не слишком умело. Его слух без труда уловил слабый скрип открывшейся внизу двери, и он тотчас насторожился. Имейся у нее хотя бы капля здравого смысла, она воспользовалась бы черной лестницей и кухонной дверью. Если только она не сделала это нарочно, чтобы он последовал за ней. Но это маловероятно. Несмотря на годы, прожитые среди Макдауэллов, Каролин были совершенно чужды притворство и обман. Она была прямая, честная и порядочная. Чего не скажешь о нем самом. Неудивительно, что одно его присутствие выводило ее из себя.
Лунный свет слегка померк, однако он отчетливо увидел ее на пустом тротуаре напротив их дома. На ней был старый свитер. Не оборачиваясь ни вправо, ни влево, она перешла на другую сторону улицы и зашагала в сторону берега.
Она шагала медленно, но твердо, словно имея в виду какую-то цель. Пляж был пустынным, море ушло далеко, и влажный песок был усеян ракушками и водорослями. Каролин дошла до самой кромки воды и застыла, глядя на простирающееся перед ней пространство.
Он не мог видеть выражения ее лица — для этого девушка стояла слишком далеко. Алекс мог лишь издалека наблюдать за ней, за тем, как она выпрямилась во весь рост, как расправила узкие плечи, как решительно вздернула подбородок. Но зачем ей понадобилось идти туда? Что она пыталась вспомнить?
Он был готов поддаться соблазну: слезть с крыши и последовать за ней. Схватить ее за плечи, встряхнуть — пусть честно признается ему, что видела она тогда на пустынном пляже восемнадцать лет назад.
Впрочем, она ничего ему не скажет, а если он положит ей на плечи руки, то дело снова кончится поцелуями. Нет, конечно, он без труда мог бы рассеять все ее сомнения, но только что это ему даст?
Ему хотелось выяснить. Он пролез в окно, спустился по темной лестнице вниз и замер. Она уже вернулась — предельно осторожно открыла входную дверь и закрыла ее за собой.
— Ну как, хорошо прогулялась? — спросил он ее с лестницы.
Она испуганно вздрогнула.
— Ты шпионил за мной?
— Киска, ты оставила меня на крыше, откуда весь берег виден как на ладони, — размышлял он. — Конечно, я заметил, как кто-то крадучись вышел из дома и, словно потерянная душа, направился к морю.
— Следи лучше за собой, а меня оставь в покое.
— Что ты там искала? — спросил он и спустился на пару ступенек ниже. Каролин даже не сдвинулась с места, однако в темном вестибюле от него не укрылся ее настороженный взгляд.
— А с чего ты взял, будто я что-то искала? Мне просто захотелось подышать свежим воздухом, вот я и вышла пройтись.
— У тебя был такой вид, будто ты шла к какому-то святилищу, — возразил он. — Или нет, не совсем так. Как будто ты вернулась на место преступления.
Похоже, ему удалось задеть ее за живое.
— Что ты хочешь этим сказать? — резко спросила она.
— Ничего. Только то, что сказал. Скажи, тогда на берегу случилось нечто из ряда вон выходящее? Может, ты жаркой летней ночью потеряла там девственность с каким-нибудь местным ухажером? Или это было что-то другое?
Каролин вновь словно окаменела.
— Мне просто нравится океан, — не сдавалась она.
— В Вермонте никакого океана нет. Тогда почему ты там живешь?
— Я нужна Салли.
— Ну, это скоро кончится.
— Тогда я снова буду жить на берегу. Когда она умрет, — добавила Каролин, как будто хотела доказать самой себе, что способна сказать это вслух.
— Вернешься сюда?
— Нет! — вырвалось у нее.
— Слишком много неприятных воспоминаний? — он упрямо гнул свою линию.
— Единственный, о ком мне неприятно вспоминать, это Алекс Макдауэлл.
— И что же ты о нем помнишь, Каролин? — поинтересовался он обманчиво вкрадчивым тоном. — Что ты помнишь о той ночи, когда я исчез? Что ты сказала Салли и всем остальным?
Он посмотрел на нее и понял: Каролин определенно что-то скрывала. Что-то такое, что случилось в этом доме восемнадцать лет назад, в ночь, когда семнадцатилетний Александр Макдауэлл бесследно исчез. Судя по всему, она никому ничего не сказала и все эти годы носила тайну в себе.
— Салли и Алекс ругались, я же пошла спать, — ответила она. — Когда я проснулась на следующее утро, его уже не было. Это все, что мне известно.
— По словам Салли, сразу после этого ты заболела, попала в больницу с пневмонией, и они даже опасались за твою жизнь. Салли призналась мне, что не знает, из-за кого она тогда переживала больше, из-за тебя или из-за меня.
— Разумеется, она переживала из-за сына.
— Да, но ведь он сбежал. Ты же лежала в больнице, и жизнь твоя была на волоске. Она наверняка была уверена, что с сыном ничего не произошло, что он покуролесит и вернется, ты же могла умереть. Естественно, именно о тебе она и тревожилась больше всего.
Каролин пристально посмотрела на него.
— Но ведь я не умерла, — возразила она. — Однако я почти ничего не помню из того, что произошло в тот вечер, когда Алекс исчез. Да и откуда мне знать? Меня ведь рядом с ним не было. И потом, почему вдруг я должна что-то вспомнить сейчас?
Он улыбнулся. И хотя эта скептическая улыбка встревожила ее, Каролин отступать не желала. Она оказалась гораздо храбрее того трусливого крольчонка, что тихонько просидел все детские годы в тени Макдауэллов. Похоже, Уоррен ее недооценивал.
— А зачем тебе понадобилось идти к морю? — спросил он во второй раз.
— Чтобы побыть одной, — откровенно ответила она, не в силах больше сдерживать свое раздражение. — Ты мне надоел.
Он протянул руку и, когда она попыталась увернуться, крепко сжал ей плечо. Нет, он не станет еще раз целовать ее, как бы ему этого ни хотелось. А еще ему явно не светит добиться от нее внятных ответов на вопросы, хотя знать эти ответы ему насущно необходимо.
