Одна из старух сумела прорваться и кинулась к Константину и Ягодке, получив от последней корягой в лоб. Тварь вскрикнула и отпрянула, такого кикимора не ожидала. Помедлив секунду, она бросилась в новую атаку. Старуха успела сделать лишь один шаг, как на нее хлынул огненный поток, словно раскаленная лава. Миг и не стало старухи.
Все закончилось. Вихрь успокоился, а на поляне появилась лесовка в помятом зеленом сарафане с листиками.
Болотник
- Какая женщина! - восклицал Тоф, глядя за разворачивающимися боевыми действиями на болоте через блюдечко, по которому наворачивало круги яблоко, - точно женюсь!
- А она-то захочет? - ухмылялась навка. - Вона как человека защищает. Неспроста, видно приглянулся.
- Да ну, - отмахнулся болотник, - что за боломуть несешь?
- А с чего бы тогда ей законы нарушать, с чего она его вообще в лес завела супротив воли отца? - навка рассуждала и ходила вокруг Тофа, склонившегося над блюдечком.
Правитель болот все больше и больше хмурил брови, слушая, речи советницы.
- Видно, величество, что не хочешь принять истину.
- Какую такую истину, рыба бездушная? - проревел Тоф и стукнул кулаком по дубовому столу, отчего блюдечко подпрыгнуло и перевернулось, а яблочко скатилось на пол прямо в рот довольному колобку.
- А ну плюнь! Плюнь, окаянный, кому говорю! - кричал болотник и рвал на себе и без того не густую шевелюру.
- От проглот! - вскинула руками губительница душ и пнула сгоряча колобка босой ногой промеж глаз.
Тот подлетел под потолок и зычно шмякнулся о лавку, от греха подальше спрятался под нее, злобно зыркая из темноты.
- Может, мы его мало кормим? Ну, все добро уже съел, кашалот проклятый! Третье вещательное яблоко, оно же и последнее. Не так давно сжевал скатерть-самобранку, теперь казне лишние растраты на повара. Цветик - семи цветик схарчил, ни одного лепестка использовать не успели! Ух, жуть волосатая, все, сегодня вкусного больше не получишь!
- Я тебя спрашиваю, о какой такой истине толкуешь? - повторил вопрос Тоф, махнув рукой на надоевшего колобка, который рядом с Утопией почему-то был плюшевым и не кусачим.
- Да ясно все, как черна ночь. Василиска с пеленок была своевольна. Зря отец не порол ее! - покачала головой Советница. - Вот и вышла - бедова дочь.
- Не темни, говори, что на уме, - перебил болтовню навки болотник.
- Так я и говорю, замуж ей пора, сколько уж к ней свататься женихов приезжало, а ты так каждую неделю нос свой кажешь.
- Ближе к делу, язва!
- Думаю, отец ей наказал определиться с суженым, а она ему назло все, за ивашку замуж собралась. Завела в лес и испытывала. С чего бы лесовке зеленых кровей мараться за простого человечешку? Сам посуди. Только во вред батюшке. Из-за юного максимализму все!
- Складно складываешь, душегубка. Но и это нам на руку. Есть у меня один план, сразу две души затопим - и ивашку сгубим, и Василису мне в жены заполучим, да и Хозяину подлянку подложим. Век не забудет!
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТЬ. ЗНАКОМСТВО
Удивительно, что может сделать
один луч солнца с душой человека!
Ф. М. Достоевский
- Кто это был? Что за жуткие создания? - спросил Константин у лесовки, которая уже не первый раз спасла ему жизнь.
Они шли по узкой тропке к зеленому лесу, все дальше удаляясь от болота.
- Кикиморы болотные, нечисть. Их величество - болотник Тоф узнал, что в здешних местах человек заблудился и хотел тебя к себе в рабство взять. Послал дочерей своих, они тебя заманили на болото и почти утопили. Ох, теперь у меня из-за тебя проблемы будут - получу же я от отца.
- За что? Ты же дело хорошее дело сделала - жизнь человеку спасла!
- Не имела права в чужой Чертог лезть. Не доглядела я за тобой, пересек ты границу, ушел с наших владений в болотные угодья Тофа. Значит, им и решать твою судьбу. А у них разговор один - погубят и забудут.
Василиса грациозно пробиралась по лесу, исполняя своеобразный кружащий танец. Она не шла рядом с Константином, а плавно ходила вокруг деревьев, появляясь то тут, то там. Все его попытки подражать походке лесовки заканчивались плачевно - падением. Она находилась рядом, скрывалась за деревом и возникала с другой стороны, появлялась из ниоткуда, бесшумно шагая по лесному ковру. Ни одна веточка не сломалась под ее босыми ногами. Константин издавал шум за целую армию, будто среди подлеска пробирался мамонт - с треском и сопением. Он комплексовал из-за своей неуклюжести и нервничал, отчего шум только усиливался.
Легкие и плавные движения девушки завораживали. Самойлов смотрел на нее и не мог отвезти взгляда, особенно от ярко-синих глаз. Он готов был идти за этой красотой, хоть на край света. Красотой естественной, сияющей, наполняющей душу легкостью и счастьем. Чистой и свежей, как горный воздух и родниковая вода. Нежной, как легкое дуновение теплого ветерка, как прикосновение перышка.
- Что за позерство! - подала недовольный голос кошка.
Она, как и Константин, шла по услужливо стелящейся тропинке. Ягодка с ее чутким кошачьим слухом, не могла понять, когда и откуда вынырнет лесовка. И это ее раздражало.
- Иди как все, неча по кустам шляться, аки тать, задумавший злодейство.
- Ой! Кто это? - лесовка появилась из-за очередной березки, заставив Ягодку в очередной раз подпрыгнуть.
Василиса оглядела Самойлова таким взглядом, будто подозревала в самом черном колдовстве или, чего хуже, в магии вуду.
- Это кошка, - произнес Константин, как что-то само разумеющееся, продолжая откровенно пялиться на лесную диву.
Синие глаза лесовки расширились еще больше. Она не замечала наглого разглядывания Самойлова, кинулась к кошке. Ягодка улыбнулась вовсю пасть, так казалось со стороны, и с радостью прыгнула в объятия лесовки. Прямо к лицу, выпустив остро заточенные когти, быстро сменив улыбку на счастливый оскал. Злорадно шипя, кошка летела прямо в широко распахнутые очи красы-девицы, которая даже не пыталась хоть как-то защититься. Просто стояла и диву давалась.
Константин решил спасать. Он отчаянно кинулся к лесовке, которая в этот же момент рванула в сторону своего спасителя, уходя от когтей-ятаганов.
Бамс!
Оба столкнулись лбами и разлетелись по разным кустам. Мимо них пролетела Ягодка:
- А! Леший тебя забери! - только и успела провопить черная фурия, вмазавшись в дерево.
Кошка охнула и заскользила вниз, снимая когтями стружку с дерева.
- У меня из-за тебя шишка будет, - причитала Василиса, поднимаясь с земли, - а магии из-за этих кикимор совсем не осталось. Как я в таком виде по лесу пойду!?
Кусты раздвинулись, появилась голова Константина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
