— Понимаю.
«Скажи ему сейчас. Пока у тебя хватает смелости»
— Ксавьеро… это… все меняет.
— Знаю.
Его мгновенный ответ подтвердил ее уверенность в том, что их отношения так же хрупки, как цветы, что растут в пустыне. Сегодня они великолепны, а завтра — завяли навсегда.
— Ты не захочешь оставаться на острове, как только Казимиро полностью поправится.
— Думаю, что стану его стеснять, — сухо заметил он и бросил на нее насмешливый взгляд. — А ты так не считаешь?
Кэти натянула через голову ночную рубашку — прикрыв наготу, она почувствовала себя увереннее.
«Сосредоточься, Кэти, — приказала себе она. — Скажи главное. Ты не можешь его удерживать — это нечестно. Не можешь настаивать на союзе, который состоялся в спешке и не по любви. Поэтому отпусти его. Если ты действительно его любишь, дай ему свободу».
— Я считаю, что нам следует расторгнуть брак, — выложила она, просто и откровенно.
Такого с ним еще не бывало. Его никогда не бросали. Ксавьеро был потрясен. Чтобы женщина сама предложила расстаться! Немыслимо. У него была врожденная высокая самооценка, поэтому он просто не мог поверить в услышанное и уставился на нее:
— Ты хочешь…
Кэти вспомнила, что он ей сказал вчера, когда она одевалась к обеду: «Как я ненавижу эту жизнь». Что ж, ему больше не придется нести это бремя.
— Я думаю, так будет лучше, — ответила она, моля Бога, чтобы голос не дрогнул и не выдал ее. — Ты сказал, что не хочешь и не собираешься здесь оставаться. Представь себе, что произойдет. Только представь, Ксавьеро. Ты отправишься в Южную Америку приобретать лошадей для поло, как и собирался, и берешь с собой жену, на которой женился исключительно из-за определенных обстоятельств. И что потом? Ты вернешься в Коулбридж и откроешь конноспортивную школу и обновленной отель, где я, бывшая горничная, стану хозяйкой? Послушай — это бредовая идея. Смехотворная. Подумай, какой праздник будет у прессы, как начнут смаковать пикантные подробности.
Он не мог отрицать правдивости ее слов. Какие у нее неопровержимые и разумные аргументы! Его маленькая послушная горничная так самоуверенно заявляет ему, что их брак следует расторгнуть. И кому она это говорит? Ему! Ирония судьбы, да и только.
Удар по самолюбию был нанесен весьма чувствительный. Острая, разъедающая боль пронзила его.
Интересно, на какой ответ она рассчитывает? Неужели она думала, что он станет умолять ее остаться? Она, видно, слишком о себе возомнила с тех пор, как перед ее именем появился титул «принцесса». Что ж, скоро она получит еще один урок! Ксавьеро ди Чезере никогда не зависел от женщин!
Он кивнул.
— Нам надо подумать, как лучше всего это осуществить. — На губах у него играла циничная усмешка, янтарные глаза, затененные ресницами, едва заметно поблескивали. — Возможно, в свете хороших новостей о выздоровлении Казимиро нам удастся притушить интерес к нашим делам.
Она пала духом, потому что, несмотря ни на что, надеялась на чудо. Если бы только он дал ей понять, что она значит для него больше, чем просто послушная жена и страстная женщина. Но ничего не последовало. Ледяная неприступность — вот ответ. Все, что его волнует, так это найти дипломатичный способ, как объявить об их разводе в прессе!
— Надеюсь, ты дашь мне знать о своем решении, — сказала Кэти и, откинув покрывало, встала. — Я останусь на острове ровно столько, сколько понадобится, но предпочла бы, чтобы это время не было слишком долгим.
— Предпочла бы… — иронично повторил он и отвел взгляд от ее роскошного тела, обтянутого прозрачной рубашкой — искушение становилось невыносимым.
Он повернулся к ней спиной и вышел из спальни, громко хлопнув дверью.
Глава 12
Кэти подняла голову от ящика комода, где лежали стопки шелкового нижнего белья пастельных тонов. Что из этих эротических гарнитуров взять с собой в Англию? А может, все оставить здесь? Тогда ей будет легче забыть…
— Тебя хочет видеть Казимиро. — Голос Ксавьеро прорвался откуда-то издалека. — Кэти? Ты слышишь, что я сказал?
Кэти повернулась и заставила себя улыбнуться:
— Он хочет видеть… меня? Но почему?
— Откуда, черт возьми, мне знать? Я не читаю его мысли. Он просто сказал, что хочет увидеть тебя до твоего отъезда.
— А, понятно.
Ксавьеро посмотрел на часы:
— Все готово. Машина отвезет тебя сразу после двух. Если тебе что-то нужно, скажи Флавии.
— Ты… тебя не будет здесь, когда я уеду?
— Чтобы помахать тебе вслед? — Он усмехнулся. — Нет, Кэти, меня здесь не будет. Я не люблю прощаний.
А кто любит? Кэти проглотила ком в горле и подавила подступавшие слезы.
— Значит… это произойдет вот так?
— Да, вот так, — ответил Ксавьеро, стараясь не замечать мокрые дорожки у нее на щеках. От блеска слез глаза стали совсем синими, как вода в калифорнийском бассейне. — Ты же этого хотела.
— Я думала, что так будет лучше.
— И была права. Причины, которые ты привела, — почему мы не можем быть вместе, — очень убедительны. Конечно, для тебя есть и положительные моменты — после развода ты становишься весьма богатой женщиной.
— Я не хочу твоих проклятых денег!
— Ну, это уже не важно — ты их получишь, хочешь ты этого или нет! Я не допущу, чтобы моя бывшая жена снова стала горничной, — злобно ответил он.
— Ты не сможешь мне этого запретить!
— Да, не смогу. То, чем ты будешь заниматься, когда уедешь отсюда, твое дело. Но что я могу, так это обеспечить тебя домом и доходом, а дальше поступай как знаешь. Я не желаю, чтобы меня обвинили в том, что я вначале женился, а потом оставил женщину нищей!
Ах вот в чем дело! В его имидже. И в его эгоцентризме. Его волнует то, как он будет воспринят в мире.
Своим замечанием он только что доказал, что ее решение разумно. Какие ей еще необходимы доводы?
— А теперь тебе лучше отправиться к Казимиро, — продолжал Ксавьеро, избегая смотреть на ее побелевшее лицо. — Радость оттого, что он остался жив, не заставила его забыть свои королевские замашки. Он не терпит, когда его заставляют ждать.
— Значит, мы сейчас прощаемся? — еле слышным шепотом спросила Кэти. Сердце больно сжалось.
— Да, Кэти, мы прощаемся.
Он протянул руку. На секунду она подумала, что он ее обнимет. Если он это сделает, она пропала. Окончательно пропала. Так же, как тогда, когда он предложил ей этот брак. Этот фарс вместо брака. Глаза ее молили: «Обними меня. Скажи, что я тебе нужна».
Но вместо этого он всего лишь взял ее безжизненные пальцы и медленно поднес к губам. Это какая-то пародия на дворцовые манеры. Тепло его дыхания коснулось кожи, и у нее по позвоночнику прокатилась дрожь… дрожь желания.
