– а она еще больше стала плакать, и сквозь слезы мне прокричала:
– Не перестану… не перестану!
Ничего лучше не придумал, как взять ее в охапку и отнести в душ.
– Что ты делаешь?!
– В душ несу… ты же, этого хотела? – грозно спросил я.
– Да… – выпучила заплаканные глаза на меня, размазывая сопли. Икая, смотрит на меня со слипшимися от слез ресницами, шмыгая носом. – Я не специально, – говорит мне, все также икая, пытаясь придать своему заплаканному лицу серьезный вид.
И вот я смотрю на всю эту картину… блядь, я целовать ее хочу… Вот что с этим делать?
Занес в кабинку, включил душ, который обдал нас сначала холодной водой, от чего Юля вскрикнула, а я впился в ее открытый рот и не смог оторваться, стал кусать, лизать губы, обсасывая ее язык. Ее напряженные кулачки постепенно разжались на моей груди, а губы стали податливые. Я как с цепи сорвался, не могу насытиться ею, вода льется потоком, разбиваясь о моим плечи мелкими брызгами. Немного отклонив нас в сторону от воды, чтобы можно было дышать. Подхватив под коленки, подтянул к своим бедрам, раздвигая ее ноги. Мне не надо проверять, я знаю – она мокрая. Плавно, но чуть с нажимом, вошел до упора, почувствовав в этот момент металлический вкус во рту. Нагло и бесстрашно прокусила мне губу. Зарычав от боли, впиваясь еще сильнее в ее рот, трахаю, врезаясь бедрами в нежное тело, держа его на весу. Отрываясь от ее губ, слизываю капельки крови со своей губы.
– Кровожадная? – сжимая до синяков ее ягодицы, размеренно насаживая на свой член, задаю вопрос.
Тяжело дыша, вцепившись своими тонкими пальцами, крепко мне в волосы на затылке, отвечает прерывисто:
– Я ведь твоя жена… какой я должна быть?
– Вот именно, ты – моя жена… никаких любовниц не будет, трахать буду, только свою жену… – сделав резкий толчок. – Днем и ночью, – еще один выпад под Юлин стон. Сбившимся дыханием продолжаю. – И как примерная жена, ублажай своего мужа и прикуси свой язычок… а то мы женаты меньше месяца, а ты уже распустилась.
Юля ни слова не проронила, постанывая, кусала мое плечо, впившись в него ногтями, отдаваясь на волю своим чувствам.
– Какая же ты сладкая – моя жена… – резко вбиваясь членом в ее дырочку, которая принимала меня с удовольствием. – Мои мысли только о тебе – моя лебедь, – говорил как в бреду, врезаясь на всю длину, жестко, резко, рыча сквозь зубы, до напряжения каждой мышцы в моем теле. Юля оторвала свою голову, заглядывая пьяными глазами в мои, тяжело дыша мне в рот, а я шепчу ей в него.
– Моя лебедь… моя жена…
– Целуй… целуй… – прозвучало мне в ответ и с рыком набросился на него, терзая вновь, искусав и так распухшие губы, не переставая ее трахать, ускоряя свои движения – это какое-то сумасшествие, не могу оторваться от нее, она меня сводит с ума…
Юля отрывается от моего рта, запрокидывает голову и с протяжным криком кончает, сокращаясь вокруг моего члена… я последовал за ней, буквально через пару секунд после нее, сделав еще пару жестких толчков и излился в нее, выстреливая своей спермой.
– Черт-черт… с каждым разом все лучше… ты меня сводишь с ума… – выдыхая с шумом восстанавливая дыхание, смотрю в ее глаза, а она в мои. Дотронулся до ее скулы… в последнее время, как появилась Юля в моей жизни, я себя веду более чем странно, поэтому то, что я у нее спросил, меня уже не удивило:
– Тебе не больно?
Она мотнула головой, в отрицании:
– Нет… немного дискомфортно.
– Это ничего… пройдет, – говорю, а сам пытаюсь понять, чем же она меня так зацепила. Выйдя из нее, опустил на ноги.
– Надо помыться.
– Да… – отвернувшись от меня и встав под струи воды.
Я взял гель, вытянул ее из-под водяных струй, вылил ей немного на грудь и стал намыливать мягкими движениями. Присел на корточки, намыливая ей бедра и ноги. Поднимаю голову и смотрю снизу-вверх, в смущенное лицо.
– Юля, не надо стесняться меня, я твой муж. Раздвинь ножки, – она, не споря и не сопротивляясь, развела их.
Моя сперма вязкой субстанцией вытекала из ее плоти. Намыливая нежными движениями своих пальцев, провожу между складочек и спускаюсь к ногам.
– Подними ножку, – она оперлась рукой о мое плечо, я намылил маленькую ножку с идеальными пальчиками, которые хотелось поцеловать. Ту же манипуляцию провел с другой ногой, затем, выпрямившись, быстро намылился сам и перевел нас под душ, где теплая вода смывала ароматный гель с наших тел. Выйдя из душа, мы обтерлись, все делали молча. Каждый был погружен в свои мысли, обдумывая последние события этого утра. В гардеробной, когда одевался, зазвонил мой смарт, пошел, натягивая брюки на ходу. Взял телефон, звонил мой секретарь по особым поручениям. Ну, что там может уже с утра ему понадобиться…
– Слушаю!
– Доброе утро, Алан.
– Ну?!
– У нас проблемы.
– Так с какого хера, тогда утро доброе?! Говори уже!
– Комиссионер пропал.
– В смысле пропал?!
– В том, что его нигде нет, мы как Вы и приказали с утра отправили за ним машину. Но он к назначенному времени не вышел, и на связь тоже.
– Твою мать! У нас сырье не пройдет без документального подтверждения комиссионера… Так, Игорь… немедленно, посылай запрос на новую комиссию.
– Дело в том, что мы горим по срокам, не успеваем, и придется заплатить неустойку.
– Выполняй! И жди моих указаний, все – отбой!
– Понял, все сделаю…
Я отключился, нахмурил брови, вытянув губы в трубочку. Ну что ж это уже не пакость, игра началась, по всей видимости… Абассов сделал первый ход. Надо усилить охрану. Услышав легкий шелест, повернул голову на звук. Юля стояла чуть с встревоженным выражением лица.
– Что случилось?
Подошел к ней, заглядывая в ее лицо. Она мотнула головой в отрицательном жесте. Я насупился, спрашивая:
– Испугалась? Потому, что я кричал? Это обычные рабочие моменты.
– Я просто не привыкла к такому… отец, если и вел разговоры на повышенных тонах, то только в кабинете…
– Я совсем другой, – притянул ее к своему телу, взяв ее лицо в свои ладони, чуть приподняв его, заглядывая в глаза, говорю:
– Я эмоциональный, очень вспыльчивый, при этом я умею чувствовать, – поглаживая нежную кожу лица большими пальцами, продолжаю говорить: – И никогда, никому, свое не отдам, буду стоять на смерть. Но могу и разом вырвать свои чувства… Предательства не прощаю. Ты во мне будишь, давно забытые
