крайней мере, именно так нам рассказывали.
Раскладывала вещи в шкафу, забрав себе правую половину полок и вешалок. Не представляла, куда разместить все то, что мы сегодня накупили. Этот шкаф явно был рассчитан на небольшое количество вещей, но выход я нашла. Просто спрятала половину пакетов и коробок под кровать, развесив только самое необходимое.
Чувствовала себя неуютно. Вроде бы могла сесть, даже лечь, но эта комната воспринималась чужой, хотя, несомненно, личных вещей нашла самый минимум. Просто, знай я, что буду ночевать здесь одна, ощущала бы себя гораздо свободнее, а так слонялась без дела, словно воровка заглядывая то в один ящик, то в другой и все время ожидая, что дверь вот-вот откроется и меня поймают с поличным.
Мои бесцельные поиски закончились у миниатюрного холодильного шкафа. Собственно, в тот самый миг, когда мы с бурчащим желудком оглядывали пустые полки, в дверь каюты негромко постучались. Я бы даже сказала, поскреблись.
Первым порывом было затаиться, вторым — узнать, кто к Ирадию пожаловал. Сладкий цветочный аромат я учуяла еще на подступах к двери, но рентгеновским зрением не обладала, так что пришлось открыть.
— Добрый день, — вежливо поздоровалась я с милой женщиной в белом медицинском халате.
— А я вот тут мимо иду. Дай, думаю, приглашу вас на чай. Я Диена, — нерешительно протянула она мне ладонь для рукопожатия, но взгляд отвела, предпочитая смотреть куда-то в пол.
— Очень приятно, — без резких движений пожала я чужую руку и слегка отошла в сторону, приглашая гостью внутрь. — Я Кара, и я не кусаюсь.
— Это очень даже замечательно, — легкая улыбка коснулась ее губ. — Может, тогда прогуляемся до столовой? Я вам здесь все покажу.
— Экскурсию мне уже проводили, — призналась я, но тут же исправилась, неопределенно махнув рукой на комнату: — Но чая здесь действительно нет. Буду рада вашей компании. Тем более что товарища веркомандира, видимо, взяли в плен дела.
— Вы называете мужа веркомандиром?
Удивление и чувствовалось в голосе, и проступило маской на светлом лице. Эта женщина в принципе выглядела светлой и легкой, хотя худышкой не была совершенно. Округлые черты лица, синие глаза в обрамлении светлых ресниц, аккуратное каре из медовых и русых прядей.
Весь ее вид располагал и буквально кипел добротой. Угрозы для себя я не чувствовала, так что дверь закрыла и пошла вместе с Диеной по коридору, обдумывая свой ответ, который от меня терпеливо ждали.
— Понимаете, я курсант космической военной академии. Я просто привыкла к такому обращению, и от этой привычки оказалось трудно избавиться.
— Понимаю, — покивала женщина. — Должно быть, в академии вам приходилось туго. Все-таки неуставные отношения запрещены. Помнится, когда я проходила обучение, у нас за это дело строго наказывали.
— Думаете, веркомандира накажут? — не на шутку забеспокоилась я, только сейчас вспомнив об этом запрете.
Получается, за наш вынужденный брак нас могут еще и наказать. Если еще не наказали, а один упрямый мужчина мне об этом просто не сказал.
— Да кто же его осмелится наказать? — рассмеялась собеседница, прикладывая карту доступа, чтобы открыть следующий отсек. — Да и вас он в обиду не даст. Я имела в виду, что тяжело строить отношения в таких суровых условиях. Вам ведь наверняка приходилось скрываться, чтобы никому не подавать плохой пример да и просто не вызывать зависть окружающих.
Пока Диена тихо посмеивалась, я вспоминала то, как мы «строили отношения».
О да! Мне завидовала вся военная академия. Пока они отсыпались по ночам, меня гоняли по тренировочному полю и заставляли раз за разом проходить полосу препятствий. В карауле — в нормальном карауле — я и вовсе ни разу не стояла, ночами подпирая дверь изнутри комнаты Ирадия.
Я не патрулировала академию, я не ходила в наряды, но получала гораздо больше — знаний, умений, навыков. Да только думали обо мне наверняка невесть что, и это «невесть что» в итоге закончилось свадьбой. Хотя нет, пару раз мужчина видел меня без формы, и как минимум раз в неделю я отключалась в его комнате, чтобы наутро проснуться в его постели. Собственно, на этом наши «отношения» и заканчивались.
Уйдя с головой в свои мысли, я пропустила тот момент, когда нужно было отвечать, а потом посчитала глупым. Так, в молчании, мы и дошли до столовой, в которой кипела своя интересная жизнь. Несколько столов были заняты, другие оказались свободными.
— Мы обычно принимаем пищу поочередно. Ни одну часть корабля нельзя оставлять без присмотра ни на минуту, так что у каждого есть свое время. Опаздывать или задерживаться нельзя. Все строго по графику, — рассказали мне, слегка подталкивая к раздаточному столу.
Мужчины старались явно на меня не смотреть, но их взгляды спиной я чувствовала отчетливо. Любопытство — вот что ими управляло, тогда как мной управлял голод. Тарелки на поднос я набирала с чистейшей, ничем не замутненной радостью.
Стол мы заняли отдельный.
Увы, но я уже поняла, что любопытство — страшная вещь. Чтобы не отвечать на многочисленные вопросы Диены, которые в большинстве своем являлись личными, я сама забрасывала ее вопросами, не забывая при этом есть.
Справились мы минут за двадцать — за это время никто не покинул столовую, но были новоприбывшие. Их взгляды тут же скрещивались на нашем столике, а особо бесстрашные и вовсе здоровались, проходя мимо. Я будто стала новым развлечением среди скучных однотипных будней — примерно так себя ощущала, но, как оказалось, концерт только начинался.
Еще через десять минут, когда чай в меня уже не лез, а я думала над тем, как бы сбежать обратно, не имея карты доступа, в столовой появился Ирадий. Глаза горят, лицо каменное, тело напряжено. И вот я как-то сразу поняла, что перемены в его настроении случились из-за меня.
— Простите, — поднялась я из-за стола, чтобы унести к мойке кружку. — Спасибо за беседу. Мне было очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, мы еще встретимся…
Я и сама поняла, как двусмысленно прозвучала последняя фраза в полнейшей тишине. Так, будто я уже попрощалась с жизнью и теперь смиренно иду получать нагоняй.
Впрочем, примерно так все и было, только масштабы, судя по промелькнувшему облегчению на лице мужчины, гораздо меньше.
— Вы меня потеряли, да? — остановившись в дверях напротив Ирадия, спросила я максимально мягко, совсем немного, но ощущая свою вину.
Могла ведь и записку оставить, но… Куда я денусь в открытом космосе? Или…
— Вы подумали, что я сбежала? — удивление вперемешку со странной радостью породило на моем лице широкую, вот вообще неуместную в ситуации улыбку.
— Нет, — очень ровно
