– Тогда будь любезен, попридержи язык, пока мы туда возвращаемся.
Новая порция сосулек свалилась с циферблата солнечных часов.
– Приношу свои извинения, сэр, если я заговорил некстати. Должно быть, ваша цыганская музыка повлияла на мою способность верно оценивать ситуацию.
– В самом деле? А я-то думал, что тебя расстроили санные гонки.
– Нет. – дрожь пробежала по ее позвоночнику. – Гонки прошли довольно забавно.
– Забавно! По-твоему, забавно?
– Ну да, – сердито пнула она ногой снег. – А вы бы как назвали?
Он рассмеялся, и гнев его исчез.
– Я бы назвал их дьявольски глупой затеей, – ответил он.
Она сумела заставить себя ни разу не оглянуться назад, когда уходила от него. Она шла мимо похожих на привидения статуй, проходила под арками тисовой живой изгороди. Зимний пейзаж расплывался в ее глазах из-за подступающих слез.
Сильвия остановилась возле края верхней террасы, сейчас почти совершенно пустой, так как все парочки разошлись по более укромным уголкам. Несколько мужчин, оставшихся без пары, утешались выпивкой. Небрежно развалясь, они сидели на скамейках или же возле теплых жаровен. Не следует ли и ей присоединиться к ним и утопить свои печали? В сухом испанском вине?
Она только что наблюдала нежность, от которой сердце ее рвалось пополам. Что же он за мужчина, если проявляет такую нежность к женщине, которую, по его собственным словам, любил, и в то же время отказывает ей?
Она знала, что такое животное влечение, снисходительно-покровительственное отношение, слабость, мольбы, злоба. Она знала, что такое сила, пылкость. Но ни один мужчина никогда не проявлял к ней нежности.
Ившир обходился с ней мягко, по-доброму, но никогда до того безумного поцелуя Дава в лабиринте она не думала, что страсть, сила желания и нежная, почти болезненная чувственность способны сплавиться в единую восхитительную смесь...
– Песню, сэр? – ласково прозвучал свистящий шепот. – Желаете куплетик? Или узнать свою судьбу?
Цыган улыбался ей, прижимая скрипку подбородком. Прежде чем она успела ответить, он провел смычком по струнам и извлек из инструмента тихий и скорбный аккорд. Она узнала его. Она встретила цыгана возле конюшни Дава и хорошо запомнила его кротовый картуз.
– Не надо музыки, – остановила она его. – У меня неподходящее настроение как для еды, так и для любви.
– Тогда посеребрите-ка мне ладонь, и я расскажу вам вашу судьбу, сэр. – Коричневое лицо раскололось в улыбке. – Чего изволите узнать? Ваше будущее? Погадать молодому господину на богатство? Или на настоящую любовь? Предсказать смертный час? Рождение первенца? Или рассказать вам ваше подлинное прошлое? Кровь застыла в ее жилах.
– Мое прошлое? Что ты мелешь?
Цыган сыграл несколько тактов какой-то мелодии, ловко прижимая струны мозолистыми пальцами.
– Прошлое ли, будущее ли, молодой господин. Мне все равно. Я знаю истину что так, что эдак.
Она наклонилась и сорвала с туфли пряжку, пытаясь скрыть охватившую ее панику от карих проницательных глаз.
– Вот, – произнесла она. – Мое будущее. Прошлое мне известно.
Пряжка исчезла в кармане цыгана. Он пристроил свою скрипку на каменную скамью и взял ее правую руку. Коричневый длинный палец заскользил по линиям ее ладони.
– Я вижу долгую жизнь. Я вижу богатство. Я вижу маленькие печали и большие радости. Я вижу одну великую любовь, почти утраченную, но обретенную снова...
Она засмеялась.
– Все, что цыгане говорят каждому. А что моя ладонь говорит тебе о моих нуждах?
Проницательные глаза так и пригвоздили ее к месту.
– Я вижу утрату серых лошадей. Я вижу другую лошадь в вашем будущем. |
– Отлично, – кивнула Сильвия. – Надеюсь, другая лошадь появится скоро.
– Так скоро, как пожелаете, – ответил цыган. – Мои братья и я, мы торгуем лошадьми.
Она вырвала у него свою руку.
– Что ж, полагаю, такая низкопробная судьба – все, что можно предсказать за пряжку от туфли со стразами. Я не могу себе позволить купить лошадь, сэр, так же как и настоящее предсказание судьбы. Вы понапрасну теряете со мной время.
Он многозначительно коснулся пальцем своего носа и подмигнул.
– Время никогда не бывает потрачено напрасно. Моя бабушка предсказала, сколько мне его отмерено, когда я еще спал в колыбели.
И, подхватив свою скрипку и прижав ее подбородком, цыган зашагал прочь. Словно повинуясь зову музыки, из ледяного замка нетвердой походкой вышла дама в зеленых шелках. Поднимаясь по ступеням, она покачнулась, еле устояла и налетела прямо на Сильвию.
– О! – воскликнула дама, пристально вглядываясь в нее из-под отекших век. – Мистер Джордж Уайт!
– Леди Шарлотта! Я к вашим услугам, мадам.
Сильвия сделала попытку отступить, однако пьяная крепко схватила ее за обе руки. Лицо ее белело в лунном свете, зрачки казались огромными.
– Один раз вы уже сбежали от меня, мистер Уайт. На сей раз я вас не отпущу. Вы мой пленник, сэр. – Тут леди Шарлотта хихикнула. – И цена вашей свободы – поцелуй!
– Миледи, я в восторге! Однако слишком высоко ценю...
– Всего один! – Руки женщины вцепились в нее с ужасной силой. – Я одинока и брошена. Вы не можете проявить жестокость, сэр. Вы ведь почти мальчик. Один поцелуй!
Сильвия отвернулась, стараясь скрыть обуревавшее ее веселье, равно как и тревогу. Боже!
– Право, мадам, – вдруг раздался мужской голос совсем рядом. – Стоитли требовать объятий от мальчика, когда мои в вашем полном распоряжении?
Руки леди Шарлотты соскользнули с рукавов Сильвии, и она пьяно улыбнулась вновь пришедшему:
– Мистер Давенби!
И повалилась всем телом вперед. Дав подхватил ее. На долю секунды глаза его встретились с глазами Сильвии. Они не выражали ничего, кроме веселья.
Зашуршал шелк – леди Шарлотта обхватила нового кавалера за талию.
– Тогда я требую, чтобы вы поцеловали меня вместо него, мистер Давенби.
– Зачем же требовать, миледи, то, что я вам могу подарить?
Леди Шарлотта улыбнулась. Едва он начал целовать ее, глаза ее закрылись.
Сильвия понимала, что ей следовало уйти. Но со странной решимостью она скрестила руки на груди и заставила себя смотреть. Дав длил поцелуй, поддерживая леди Шарлотту одной рукой, в то время как его длинные пальцы поглаживали мочку ее уха.
Краска бросилась Сильвии в лицо.
Она закусила губу и опустила глаза, пытаясь делать вид, что сжигавшей ее вспышки чувственности просто нет.
Дав подмигнул Сильвии и осторожно опустил леди Шарлотту на скамью. Обмякшая, податливая женщина склонила голову к холодному камню. Она мечтательно улыбнулась и вздохнула. Не прошло и нескольких секунд, как она погрузилась в сон. Дав снял свой камзол и укрыл им обнаженные плечи спящей.
