Пегий пони уткнулся носом в хвост своему серо-коричневому товарищу и бежал за ним как приклеенный. Они тряской рысью двигались по лабиринту лондонских улиц и переулков сквозь толпы народа. Наконец сами улицы стали темнее, с меньшим количеством фонарей, и факельщики попадались реже. Серо-коричневый круп покачивался и подпрыгивал. Кротовый картуз то появлялся, то вновь скрывался в клубящемся тумане.
Стало тише, и улицы почти опустели. Вдруг влажная дымка рассеялась. Огромная стена без окон высилась слева. Серо-коричневый пони процокал за угол: открылся перекресток, все четыре совершенно безлюдные улицы которого терялись в затянутой непроницаемой дымкой тумана тьме.
– Здесь, – ей цыган, обернувшись через плечо. – По средам.
И исчез.
Сильвия подобрала поводья своего пегого пони. Дымный воздух влажно окутывал ее как одеялом.
– Мистер Бринк? Мистер Бринк!
Ее лошадка вдруг заржала и едва не сбросила ее, а туман все наползал.
Она попробовала тронуть своего пони вперед. Пегий опустил голову и, судя по всему, погрузился в сон. Тщетно била она его пятками по бокам. Вдруг колени пони подломились, и Сильвия едва успела соскочить с него, как он повалился на землю и перекатился на спину, извиваясь на булыжниках мостовой.
– Не самая умная мысль, – раздался чей-то голос. – Можно гарантировать, что седло будет сломано.
Туман стал рассеиваться и подниматься, и в нем появились сначала четыре черных лоснящихся ноги, а затем нос конской морды. Ноздри Абдиэля раздулись, и он негодующе фыркнул.
О Боже! Дав!
Человек, которого она выслеживала, сидел со спокойным видом, в треуголке, усеянной бусинками влаги, на спине своего жеребца и смотрел на нее сверху вниз.
– Боже! – произнесла она, чувствуя, что краска заливает ей лицо. Пегий пони фыркнул и продолжал кататься по булыжникам. Сильвия тщетно тянула его за повод. – Что вы здесь делаете, сэр?
– Я мог бы задать тебе тот же вопрос, имея на него большие основания. Вижу, мистер Бринк успел одолжить тебе пони. Как неудачно, что ты не умеешь управлять лошадью!
– Никогда еще ни одна лошадь не сбрасывала меня! Пони вскочил на ноги. Встряхнув головой, он вырвал кожаный повод у нее из рук и помчался прочь по одной из улиц.
– Осмелюсь предположить, что тебе никогда прежде не приходилось ездить на цыганском пони, – изрек Дав, глядя вслед удаляющемуся пегому крупу, – у цыган все лошади заколдованные.
– Вы заплатили ему, чтобы он проделал со мной такую штуку? – Звонкое цоканье копыт удалялось и походило теперь на стук камешков, которые высыпают из кувшина. – Вы заплатили мистеру Бринку, чтобы он бросил меня здесь?
– Я никогда никого сюда не привожу. Полагаю, с точки зрения Таннера, он просто пошутил.
Прямо за крупом Абдиэля высилась огромная арка ворот, похожая на вход в пещеру. Сильвия попыталась обнаружить какую-нибудь деталь, которая помогла бы ей впоследствии узнать здание. Каменная статуя помещалась в нише над воротами: фигура в одеянии, державшая на руках ягненка, может быть? Был также и девиз, но слова из-за тумана невозможно прочесть.
– Что здесь, черт возьми, за место?
В уголках губ Дава затаилось раздражение, но не без признаков веселости.
– Сюда я обычно отправляюсь по средам, что тебя совершенно не касается. Или ты станешь настаивать, что касается?
– Вряд ли я вообще на чем-нибудь могу настаивать, сэр, – ответила она. – Я всего-навсего наемный работник.
– Так, значит, ты просто-напросто отправился на прогулку? Ночью? В туман?
Абдиэль снова переступил, встал боком и загородил ей обзор. Лошадь смотрела на нее влажным темным глазом.
– Кажется, я стал жертвой какого-то странного цыганского розыгрыша, – предположила она.
– Следовательно, в твои намерения вовсе не входило следовать за мной и узнать, каким занятиям я предаюсь в ночное время?
– Я следовал только заТаннером Бринком, мистер Давенби. Или, вернее, пегий пони следовал за его серо-коричневым.
– Итак, тебя вовсе не интересуют мои ночные занятия, а, мистер Уайт? Тебе неинтересно, не поклоняюсь ли я дьяволу, например? Не принимаю ли участия в оргиях? Не предаюсьли каким-нибудь позорным извращениям? – Дав скривил рот.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– А вы что, предаетесь, сэр?
– Место, куда ты приехал, – заявил Дав, – связано и с позором, и с грехом, вернее, с его результатами, но здесь нет ничего, что касалось бы тебя. Поехали домой?
– У меня больше нет пони.
– Мы можем ехать вдвоем.
– На Абдиэле? – спросила она. – Не думаю, что ему понравится.
Она не боялась жеребца, но не испытывала особой охоты усаживаться на его блестящий круп позади Дава – слишком уж сильный эротический заряд сулила такая близость.
– Ну, не моей лошади решать. Если я попрошу его нести нас двоих, то ему придется подчиниться.
Сильвия попятилась.
– Я могу пешком дойти.
Абдиэль боком двигался вслед за ней, шаг за шагом, звеня железными подковами по булыжникам, склоняя голову, послушную удилам.
– Ты мог бы, но я тебе не позволю. Я требую, чтобы ты вернулся домой со мной сейчас же, сэр, что, можно сказать, является еще одним условием твоей работы у меня.
– Абдиэль встанет на дыбы, – объяснила она. Дав усмехнулся.
– Ну, тогда будешь держаться за меня покрепче, и все.
Лошадь снова двинулась боком, и вскоре Сильвия обнаружила, что зажата между сапогом Дава и каменными ступенями, по которым плясало пламя факела.
– Ну же, сэр. Абдиэль начинает терять терпение. Влезай позади меня, – протянул он ей руку.
Оценив абсурдность ситуации, она рассмеялась и без дальнейших возражений принялась забираться на широкий гнедой круп.
Абдиэль взмахнул хвостом.
– Ему не нравится, – заметила Сильвия.
– Я ни минуты и не думал, что ему понравится. Я говорил только, что он подчинится.
Сильвия уселась и ухватилась за камзол Дава, когда жеребец заволновался. Подковы загремели. Она сразу же съехала набок и вскрикнула, задев ногой о камень.
– Ну же, мистер Уайт! Обхватите-ка меня как следует за талию, сэр. Я не кусаюсь.
Сильвия обхватила обеими руками талию Дава, и тут же конский круп под ней стал опускаться, знаменуя тем сильное недовольство коня.
– Он сейчас на дыбы встанет!
– Нет, сэр. Он сейчас повезет нас домой.
Мускулы забугрились – мужчина и лошадь двигались как единое целое. Сильная рука сжала ее руки, сомкнувшиеся у него на животе, крепко прижав ее тело к его спине. Абдиэль бросился вперед. Седло вжалось в ее пах. Полы камзола Дава взвились и накрыли ее ноги.
– Держитесь, сэр, – крикнул Дав.
Конь рванул вперед, и они помчались. Сильвия прижималась к телу Дава, чувствовала, как двигаются его камзол и жилет, как перекатываются тугие крепкие мышцы под ними. Все чувства ее возмущенно роптали. Она ощущала его силу, чистый запах, прелестный изгиб спины, едва ощутимую пляску лопаток под ее щекой.
