Я в своей комнате, на своей кровати. Обхватываю голову руками, и свет подтверждает то, что я уже знаю.
Затмение.
Потираю виски, когда мои чувства возвращаются к жизни, и быстро мысленно проверяю свое самочувствие.
Головная боль.
Но это не редкость после провалов в памяти.
Смотрю на свое тело. Все еще в одежде, хотя я лежу в постели. Мои рабочие ботинки все еще на мне и… Я сжимаю и разжимаю правый кулак.
Болят костяшки пальцев?
Смотрю в окно с того места, где сижу. По-моему, сейчас раннее утро. Из моей груди вырывается стон, и тяжесть разочарования грозит снова погрузить меня в сон.
Моя память. Я должен постараться вспомнить как можно больше.
Ложусь на спину и закрываю глаза рукой.
Работаю, подбираю плитку. Там была Шайен.
Прыжок!
Мой сон, это действительно случилось.
Мои губы растягиваются в крошечную улыбку, несмотря на беспокойство о том, что я становлюсь темным. Я высадил ее у дома, вернулся к себе, чтобы поработать над своей резьбой, и… вспышка ее на моей кухне заставляет меня выпрямиться. Я не отвез ее домой. А привез ее сюда.
Она была здесь. Смотрю на светильники и… чувствую ее тело в своих объятиях, теплое и такое грустное. Я обнял ее, и она…
— Черт возьми! — ударяю кулаками по матрасу и морщусь, когда боль пронзает правый кулак.
Что она увидела?
Я ни разу не терял сознание ни перед кем с момента переезда сюда. У меня случалось несколько таких провалов в колонии, но они были короткими и никогда не привлекали внимания. Я даже прожил годы без единого затмения, но потом переехал в приют, и они вернулись с удвоенной силой. Просыпался в таком гневе, люди, которым я причинил боль, требовали ответов, но в моей голове не было воспоминаний о произошедшем. В конце концов мне пришлось бежать.
Я переезжаю в разные города, держусь особняком так долго, как только могу. Чем больше выставляю себя на всеобщее обозрение, тем сильнее становятся провалы в памяти. Только когда я переезжаю сюда, они уходят.
Но теперь провалы в памяти возвращаются. И из всех людей именно перед Шайен.
Я осматриваю окрестности в поисках доказательств ее нахождения здесь, в моей комнате, когда дуновение чего-то едкого и чужеродного просачивается сквозь туман после моего затмения. Я стараюсь идти на запах, чтобы понять, откуда он исходит, но мне не нужно далеко идти. Двумя пальцами я подношу рубашку к носу и съеживаюсь.
Духи.
Я был с женщиной.
Отвращение накатывает на меня, прожигая внутренности.
Только не снова.
Я вскакиваю, и меня накрывает головокружение. Мой желудок протестует против этого движения, но я преодолеваю тошноту и направляюсь в ванную, упираюсь руками в овальное зеркало над раковиной и смотрю на свое отражение. Большая часть моей челюсти покрыта щетиной, за исключением пятна на шее, шрамированная кожа слишком повреждена, чтобы отрастали волосы. Я провожу кончиками пальцев по сморщенной плоти и проклинаю свое состояние.
Это заноза в моей заднице, мой крест, который я должен нести.
Я срываю рубашку через голову и бросаю ее в душ, чтобы постирать. Запах духов всегда напоминает мне о матери, и я не могу рисковать снова потерять сознание так скоро после того, как прихожу в себя.
Включаю максимально горячую воду и позволяю воде литься на мою одежду, пока бреюсь. Намыливаюсь, вытираю пар с зеркала и делаю первые несколько движений бритвой, когда кое-то в зеркале привлекает мое внимание.
Какого черта?
Я приближаюсь к нему и наклоняю голову, чтобы осмотреть большой фиолетовый круг на шее.
Это… засос?
Пот выступает на моей коже, я скидываю джинсы и проверяю между ног. Ничто не кажется необычным, не то, что в прошлом, когда я просыпался голый, липкий и с похмелья.
Заканчиваю бриться и прыгаю в душ. Не знаю, как долго я там нахожусь, но к тому времени, когда заканчиваю, у меня кончается мыло, и кожа горит. Как я ни стараюсь вернуться назад и вспомнить хоть что-нибудь о том, что происходило во время моего затмения, невозможно вытянуть связную мысль.
Она была расстроена.
Я мрачнею.
Теперь у меня на шее засос.
Неужели я?.. Нет. Я бы не стал, но… О Боже. Он бы стал.
Я натягиваю серую футболку, чистые джинсы, мой желудок урчит. Когда я ел в последний раз? Хватаю свои рабочие ботинки и пробираюсь в гостиную. Мои глаза обшаривают местность в поисках улик. Все, что угодно.
Но все выглядит неизменным, ничего неуместного.
Я иду на кухню, чтобы быстро взять сэндвич с арахисовым маслом, и там на подоконнике сидят Человек-паук, Бэтмен и Пинки Пай.
Я не ставил их туда.
Альбом для рисования открыт, и мое сердце колотится, когда я приближаюсь к нему осторожными шагами. В поле зрения попадают рисунки на открытых страницах. Шайен обнаженная в реке. Ее светлые глаза смотрят на меня со страницы вместе с предупреждением, нацарапанным корявым почерком…
Время для очередной жертвы.
Я роняю сэндвич, хватаю кепку и ключи.
Шайен.
Все как в тумане, когда я мчусь по грунтовой дороге, поднимая в воздух стену пыли. Подъезжаю к дому Дженнингсов и отчаянно ищу ее грузовик, но его там нет. Мчусь к шоссе, мой пульс колотится в горле, и я ударяюсь о тротуар с визгом шин. Мой желудок снова урчит, и голод в сочетании с беспокойством за Шайен вызывает у меня головокружение.
В закусочной ее нет, в офисе Дженнингса грузовика тоже не видно. Мои худшие страхи разрастаются, и я изо всех сил моргаю, чтобы сосредоточиться на дороге и не поддаться ужасу.
У меня кружится голова, когда я сворачиваю на своем грузовике за угол и немного дальше по дороге к участку в три акра, на котором мы строим двухэтажный дом. Сразу же вижу грузовик Нэша и выскакиваю, чтобы найти какое-нибудь выдуманное оправдание своему опозданию и безумию.
Ложь — это то, в чем я всегда был хорош.
Это уберегает меня от психиатрических лечебниц, и если я справлюсь с этим, то смогу остаться в Пейсоне и сохранить свою работу. Мне просто нужно знать, что она в безопасности.
Несколько парней поднимают подбородок в быстром приветствии, а Стилтс идет мне навстречу через стройплощадку.
— Эй, парень. Чувствуешь себя лучше?
— Э-э…
«Чувствуешь себя лучше?»
Я был болен?
— Да? — я ищу Нэша или Коди, надеясь, что они смогут сказать мне, все ли в порядке с Шай.
Он показывает большим пальцем через плечо, указывая на кого-то, кто должен быть где-то за ним.
— Слышал, что случилось.
Отлично, не мог бы ввести меня в курс дела?
— Ах, да?
Я осторожен, потрму что не уверен, что мы говорим об одном и том же, но в любом случае мне нужны ответы.
Он наклоняется вперед.
— Должен сказать, рад слышать, что ты сбил с этого маленького засранца Дастина спесь. Парню нужно было надрать задницу.
Мои глаза расширяются, и я киваю. Это все, что я могу сделать, потому что иначе закричу: «О чем, черт возьми, ты говоришь?» — это привлекло бы слишком много внимания. Если то, что он говорит, правда, значит, я не отсиживался дома.
Я не просто был в отключке, а был в отключке на публике.
— В любом случае, очень жаль насчет пищевого отравления. — Он хлопает меня по плечу. — Ты все еще выглядишь немного потрепанным. Возможно, стоит подождать еще один день.
— Еще один день… да. — Мой голос нечитаем, а голова кружится.
— Ого, полегче. — Он хватает меня за плечи, его кустистые темные брови опускаются на обеспокоенные глаза, и он предлагает мне сесть. — Положи голову между колен или… черт… Принесите Лукасу воды или еще чего-нибудь? — кричит он через плечо.
Смотрю перед собой, но ничего не вижу. Это не похоже на затмение, когда я перехожу от света к темноте, как щелчок выключателя. Это…
— Лукас? — мягкий женский голос звучит в моих ушах за секунду до того, как мое поле зрения заполняется голубыми глазами. — Я держу его, Стилтс.
