сейчас.
Однако, оставалось ещё одно дело, начну всё-таки с него. Элегантная петля над водой, увидев которую, от зависти удавилось бы немало лётчиков, пролёт над кварталами и резкое снижение у "Небесной Сенсорики". А закрыто! Просто закрыто, рольставни опущены, парковка абсолютно пуста.
Мне не было теперь препятствий в виде стен и замков, я же - бесплотный дух! Тень Создателя на грешной земле, не меньше.
Внутри офис производил гнетущее впечатление. По крайней мере погром, который я видел на экране в кабинете Горбунова, был совершенно реальным. Только смели кучи мусора, бумаг и осколков в кучи, но даже не вывезли. С моим обострённым чувством прекрасного смотреть на всё это было больно.
Было бы больно, если наяву, но в моём странном полёте-видении стало слегка лишь неприятно. Не более того. Не ожидал, что пребывание в аппарате Васина настолько влияет на эмоции.
Странно, но ничем не пахло. Я с удивлением понял, что вообще лишён в этом странном состоянии обоняния, как больной ковидом, побеждённым прививками в прошлом году.
А ведь должно, должно вонять затхлостью, если неделю всё заперто.
Пятна и полосы крови на полу и стенах тоже оказались реальны. Трупов, разумеется, не было, но я и не ожидал, что они останутся здесь навсегда: запах всё же, да и в отечественных традициях накрепко заложено хоронить покойников. На третий, что ли, день.
- Вот и пойми, всерьёз тут всё было или только для съемок кино? - спросил я вслух. Не знаю, у кого. Да и слышал ли меня в этом состоянии вообще хоть кто-то.
Ещё один пируэт, перелёт через водохранилище, снова центр, аккуратными ломтиками кварталов внизу. Дома сплошь серые, люди тоже под колпаком, а вот машины - по-разному. Те, что с людьми, пусть и на обочине, прикрыты, а пустые доступны для моего карающего взгляда.
Я, кстати, так и не понял, что именно я должен сделать для разрушения хотя бы песочного замка на детской площадке. Рук и ног у меня сейчас не было. Да и голова... В общем, стоило сперва выбрать объект, а потом уже пробовать к нему как-либо подступиться.
- Всё везде не всерьёз, - неохотно заметил всё тот же неприятный мужской голос, что и на тестировании. Казалось, что ему неприятно разговаривать со мной, но почему-то приходится. - Ты слабый человек, Кирилл. Всем веришь, всему доверяешь. Включи уже голову, если есть.
Я затормозил посреди пустого пространства над кинотеатром. Внизу был сквер, посреди которого возвышалась коричневым бугром авангардная статуя Стеньки Разина - предмет лютой ненависти Нани, если блогерка не шутила.
Хотя, вряд ли, какие там шутки: весь город был против, один мэр радовался. Людмила Марковна как-то говорила, что с градоначальником щедро поделился известный скульптор Зураб Бракодели, получив заказ.
- А ты вообще кто? - поинтересовался я у воздуха. Видно никого не было. - Создатель и творец?
- Больной, что ли? - хмыкнул в ответ некто. - Я это я. Мне уже не помочь, вот и работаю... регулировщиком движения для молодых дурней. Тебя назначили разрушителем - вот и разрушай давай. Могу помочь советом.
- Ну... Помоги.
- Выбери объект. Подберись поближе, в первые разы это важно. Потом представь, что должно произойти. Напрягись, как будто пытаешься поднять что-то тяжёлое - это как раз и будет накачка энергией. А потом всё получится.
Детская какая-то инструкция. Смешная. Но мне было совершенно невесело.
Я спикировал из пустых небес к памятнику Разину. Людей рядом не было, только в отдалении бродили тени в серой дымке.
Стенька, больше похожий на изваяние сидящему Змею-Горынычу, был изображён за бортом ладьи, поставив одну ногу на её край. На руках у него безвольно лежала прекрасная персиянка, отчётливо напоминающая средних размеров тюленя с пышной гривой. Чувство прекрасного у скульптора, судя по всему, зашкаливало.
М-да... Это стоило и разрушить, к чему мне чьи-то безвинные сараи?
- Давай уже, приступай. Чего ждёшь?
Какой неприятный всё-таки голос, высокий, с истеричными нотками, хотя и несомненно мужской. Мерзкий тип, кто бы он ни был.
Я напрягся, следуя совету. Представил себе, как вся эта бронзовая вакханалия разлетается на части, осыпается, превращаясь в груду обломков. Но просто разнести на клочки ни в чём неповинного Стеньку с тюленем было мало: я не забыл, что нужно ещё как-то известить Нани о своём местопребывании. Девочка умная, аномальным интересуется, мимо правильно составленного послания пройти не сможет.
Всё было более чем реально. Для меня. Сейчас.
У Разина внезапно лопнула голова. Изнутри, как бывает иногда с перекачанными воздушными шариками. Бронзовые осколки прошли сквозь меня, окончательно убедив, что всё это не очень-то наяву. Но и не во сне, разумеется, просто меня здесь физически не было и нет.
Потом начала рваться на куски остальная скульптура, мне оставалось только подняться над ней и следить, чтобы весь этот хаос дрожащего, трещащего как бумага изнутри металла, не раскидало бессистемно вокруг постамента, а уложило во вполне разумный узор.
Серые тени людей заволновались, начали вскакивать со стоящих в отдалении скамеек, снимать происходящее на телефоны, но именно сюда никто не лез. Вот и отлично.
В небе появился полицейский беспилотник, после протестов двадцать первого года ими в срочном порядке оснастили все крупные города. Висел и непрерывно снимал, что замечательно. Меня как раз и интересовало, как будет выглядеть картинка точечного воздействия на предметы сомнительной культуры сверху.
- Чего ты копаешься, слабак? - уточнил голос. Но мне было не до него: в эпицентре разрушения я на скорую руку выкладывал из кусков разлетающейся бронзы грубое подобие эмблемы "Небесной Сенсорики" - разумному достаточно, а окрестности превратил в схематичную, но достоверную карту пути к Центру.
Сообразишь, Нани? Потому что если нет, плакали мои надежды на освобождение.
Последним штрихом из обломка ладьи я соорудил стрелку, нацеленную на место, где был Центр, а рядом выжег на земле два длинных числа подряд, координаты его расположения. Долготу и широту, до секунд, чего стесняться.
Вот теперь всё.
То ли от усталости, то ли по каким ещё причинам, вдруг включились
