– Благодарю, старичина, но, боюсь, на этот раз обойдется без этого. Я слишком вымотался этой ночью.
– Вымотался?! – Старик снова хрюкнул, словно услышал в ответ совершенно немыслимое оправдание.
– Может быть утречком, – и Дивон обнял Фелисити за талию, прижимая к себе, чтобы унять ее дрожь.
Такой ответ старика, по-видимому, вполне удовлетворил, и он, закутавшись в отрепья с пола, задул свечу и преспокойно улегся. Еще какое-то недолгое время Фелисити, застывшая с раскрытым ртом, слышала, как он скребется в дальнем углу, устраиваясь поудобнее. Затем все стихло. Девушка повернулась к Блэкстоуну, тщетно пытаясь разглядеть в темноте его лицо. Впрочем, это ничуть не помешало потоку возмущения, которое она немедленно обрушила на капитана:
– Что это вы подразумеваете под словами «может быть утречком»?! Никаких…
Но окончание фразы поглотил его жесткий поцелуй, и Фелисити оказалась распластанной по его твердому горячему телу. Впрочем, на этот раз поцелуй оказался непродолжительным. Дивон оторвал свои губы и насмешливо промурлыкал:
– А то, сладенькая, что нам действительно стоит подождать до утра. – Потом капитан, не обращая внимания на ее попытки высвободить стиснутую им руку, отвел волосы над маленьким розовым ушком и еле слышно прошептал: – Держись, я все объясню позже. – Еще через некоторое время, на протяжении которого Фелисити дрожала, как в ознобе, от жаркого мужского дыхания, добавил: – Верь мне.
Верить ему?! Это было слишком. И без того уже доверчивость завела ее слишком далеко, забросила в какую-то развалину посреди болота, где хозяйничает старый индеец, намеревающийся отдать ее на… На то, о чем порядочные люди даже не говорят вслух.
Но все же, каким бы идиотизмом это ни казалось, Фелисити действительно поверила капитану Блэкстоуну – пусть даже всего лишь до его обещанного объяснения.
Жара, вероятно, совсем разморила девушку, так как только этим можно было оправдать то, что она бездумно опустилась на вонючие тряпки. Дивон тут же отпустил ее руку и вежливо поинтересовался, все ли в порядке.
Замечательно, хотела ответить Фелисити. Абсолютно замечательно. Как он смеет даже спрашивать о подобном?! Воздух был тяжелым и затхлым, почти мешающим дышать, тряпки скомканы и шершавы, и Фелисити весьма удивилась бы, если бы в них не кишели полчища паразитов. Сама она страдала от грязи и, несмотря на съеденный рис, – от голода. Но самое отвратительное заключалось в том, что лежала она рядом с бунтовщиком и блокадоломом. Сжав зубы, девушка решила во что бы то ни стало не засыпать.
Однако следующей вещью, которую Фелисити ясно осознала, было яркое солнце, струящееся через провал в стене и бьющее ей прямо в лицо. Повертев головой, чтобы свет падал хотя бы на затылок, девушка обнаружила, что лежит она вовсе не на затасканных тряпках, а… прямо на широко распростертом теле Дивона Блэкстоуна и его зеленые глаза нагло мерцают в ответ на ее недоумевающий взгляд.
– О Господи! – простонала девушка и собралась поскорее встать, однако не смогла даже пошевелиться, удерживаемая сильной рукой.
– Ш-ш-ш!
– Прекратите шипеть! – Фелисити тряхнула головой, и огненные в лучах утреннего солнца волосы закрыли Дивону лицо. – Где этот… Этот человек?
– Нэйти, как и было обещано, более чем любезно предоставил нам некоторое уединение.
– О-о-о! – Обескураженная, Фелисити не могла даже говорить. – Пустите меня!
– Сейчас.
– Если вы думаете, что я настолько благодарна вам за эти удобства, что… что я…
– Расслабься, Рыжуля, – Дивон отвел руки. Фелисити сорвалась с него, как ужаленная. – Никто ничего от тебя не требует. А твоей благодарностью я сыт уже по горло.
Фелисити стало несколько стыдно, но тем выше задрала она подбородок.
– Но ведь это было просто недоразумение!
В ответ капитан долго и пристально смотрел на нее.
– Надеюсь, – почти процедил он, опираясь на локоть. На губах у него снова заиграла улыбка. – А насчет Нэйти я просто не знаю.
– То есть? – Девушка решительным жестом убрала волосы. Нечего больше смотреть на этого негодяя, ибо и без того она знает, что в этот момент он опять улыбается своей уничижительной улыбкой, а непокорный черный локон падает ему на лоб.
– Я полагаю, будет лучше, если старичина поверит в то, что мы действительно любовники.
Фелисити невольно и не совсем пристойно прыснула.
– Лучше для вас, я так понимаю.
На этот раз пришла очередь Дивона. Он коротко усмехнулся.
– Отнюдь. Именно – для вас!
– Хм.
– Нэйти не очень-то любит посторонних. А таких, как ты, Рыженькая, и подавно. – Капитан сладко потянулся всем своим длинным породистым телом. – К тому же, он особо и не привык к дамам… исключая, конечно, употребляемых.
– Что?! – Стыд, как и вчера, снова залил все лицо девушки. – Нет, увольте, я не хочу слушать ничего подобного.
– Впрочем, от бабушки он если и не в восторге, то относится к ней вполне сносно. Но, увы, этим все и кончается.
Глядя на капитана со все возрастающим недоверием, Фелисити поднялась на ноги и попыталась рукой почистить до последней степени запыленные юбки, но, видя, что занятие это совершенно бесполезное, закрутила кудри и решительно направилась к выходу.
– Так быстро? – насмешливо приподнял брови Дивон. – Помилуй, Нэйти совсем разочаруется в моих способностях услаждать прекрасных дам.
– Вы отвратительны! – Девушка намеревалась было толкнуть шаткую дверцу, как она раскрылась сама – кто-то дернул ее с наружной стороны. Фелисити так и застыла на пороге, с ужасом глядя на морщинистое лицо индейца, оскаленное в беззубой ухмылке.
– Я ловил рыбу, – сообщил он своим гортанным голосом и протянул девушке трех нанизанных на веревку стеклянноглазых каракатиц. Ей не оставалось ничего другого, как взять их. – После такого дела надо подкрепиться. – Старик кивнул головой в сторону Дивона, уже не глядя больше на девушку, продолжавшую автоматически держать в руках дергающихся каракатиц.
– И что мне с ними делать? – Она в недоумении посмотрела на капитана – тот, не скрывая удовольствия, хохотал. Смеялся над ней! Отлично! Фелисити захотелось швырнуть этих глупых рыб прямо в его красивое лицо и навсегда покинуть проклятую лачугу. Но, увы, она даже не знала, где находится.
– Иди свари! – приказал ей индеец, сопровождая свои слова жестом, указывающим куда-то за дверь.
После этих слов капитан с неохотой встал и медленно направился к девушке. Та стояла в колеблющейся сетке пробивающегося сквозь листву солнечного света, по-прежнему сжимая в руках веревку с каракатицами, и ждала, по крайней мере, извинений, которые она, разумеется, никогда не примет. Но вместо извинений Дивон грубо толкнул ее за порог.
