— А что, ваш кот без кондиционеров и климат-контроля не может? Вы бы его лучше погулять выпустили. Он бы порадовался. И кстати, откуда у вас кот? Я же точно знаю, что на Ар-рантидо животных на порог не пускают, а в Плывущих городах даже крыс не водится. Не говоря уже о собаках и кошках. Да что кошки?.. Птицы и те не залетают.
— Угу… — машинально пробормотал я, разглядывая испорченный приборчик у ног Ани. Хотя ее ноги интересовали меня, конечно же, куда больше раздавленного пульта. — Не залетают.
— Мне кажется, что вы какой-то… не аррант, что ли? — вдруг сказала она.
Непонятно почему, но я вздрогнул. Совпадение или нет, но в тот самый момент, когда она произносила эти слова, в конце коридора появились две темные фигуры. Это были Аколиты. Они проскользнули на общем фоне звездной бездны, распахнувшейся на экране, и нырнули в один из многочисленных радиальных тоннелей-переходов звездолета. Я очень чуток к таким вещам. Мне показалось, что в момент исчезновения, уже скрываясь из виду, они бросили в нашу сторону быстрые оценивающие взгляды. Я почувствовал, как немеют, не слушаясь, губы, как цепенеет язык. Ватная расслабленность навалилась на меня жарко и душно, бесстыдно проникла в каждую клеточку тела; по лбу заструились капельки пота, и я стал размазывать их по влажному лбу.
Да, кажется, крепко накрутил меня отец с этими Аколитами!.. Впрочем, у него всегда был дар убеждения. Иначе… иначе не поднялся бы до таких головокружительных высот.
— …не аррант, что ли, — донеслись до меня слова зиймалльской девушки, как будто она произнесла их повторно. Я оглянулся туда, где в конце коридора мелькнули темные одежды и двухцветные черно-серые колпаки Аколитов. Храмовники, кажется, не очень-то охотно пользуются межзвездными транспортными линиями, только в случае крайней необходимости. Уж НЕ Я ли вынудил их?..
Я поднял голову и поймал на себе Анин любопытствующий взгляд. Искорки явного интереса поблескивали в ее темных глазах.
— Они, кажется, просили, чтоб вы объяснили… как играть в ваши зиймалльские игры, — сказал я.
— Да я уже объяснила. Они вдвоем играют. В «козла». Там правила — проще не придумаешь. Мужчины!
— Да? Уже играют?! Этот хлыщ против моего Пса?..
— Пса? Да у вас целый зверинец, Рэмон! Пес и кот. А еще говорят, что арранты терпеть не могут животных.
— Действительно, — уже спокойней сказал я, но все-таки еще раз оглянулся. Звезды взирали с экрана остро и холодно, но им не было до меня дела точно так же, как мне до них. Вот Аколиты — совсем другое дело… Да Троллоп с ними, в самом деле! Я улыбнулся Ане и продолжал: — Арранты вообще терпеть не могут животных. И меня мои земляки тоже не понимают, как я мог завести кота и дать ему имя. У нас на Аррантидо даже не все люди носят имена!.. А тут — кот.
— Как это — не все? — переспросила она.
— А вот так… — ответил я. — Бывают такие провинности, за которые человек лишается имени. Вместе с гражданскими правами, конечно. За нарушение Закона. Правда, бывают и исключения: например, личные имена не могут носить единственные наследники знатных фамилий. Они носят только родовое имя, а личное — отмирает за ненадобностью…
Постепенно я увлекся и мог бы довольно долго рассказывать об обычаях аррантов этой милой девушке — тем более что она, кажется, всем этим живо интересовалась. Но тут до слуха донесся гнусавый голос администратора лайнера, объявивший по всему звездолету о том, что в каюты поступил ужин. И всем пассажирам вменяется его жрать.
Наверно, такой порядок должен понравиться Эрккину, Все-таки он не так давно прибыл из мест, где прием пищи производится строго по графику и в приказном порядке…
Глава 5 (от Рэмона Ррая)
ДУРНОЙ ХАРАКТЕР
Прищурив глаза, я смотрел на мягко светящийся экран, вмонтированный в дальнюю стену каюты. Изображение было не ахти: в углах картинки ползла какая-то мелкая черно-белая рябь, как на поверхности вечерней реки под порывами налетающего ветра. Впрочем, хоть и древен был плазменный экран, размещенный в нашей четырехместной каюте, я все-таки легко мог различить незамысловатый сюжетец, демонстрируемый на нем: лысый человечек с желтоватым, утопающим в морщинах лицом и гладкой (по контрасту с лицом) лысиной, колотил ботинком по трибуне и что-то кричал. На человечке был примерно такой же наряд, как и на Класусе. Выглядел лысый человечек весьма нелепо, и тем удивительнее было узнать, что он был одним из верховных правителей Зиймалля в канун Избавления.
— Это историческая запись, между прочим, — важно заметил Рэмон Класус. — Говорят, что командир флагмана Звездного флота долго хохотал, когда наблюдал все это в прямом эфире.
— Наверно, у этого лысого типа был дурной характер, эге, — глубокомысленно заметил Эрккин, держа в руке огромный кусок мяса, с которого щедро капал жир, и откусывая то с одного края, то с другого. Зрелище малоэстетичное, а чавкал он так, что даже заглушал высказывания лысого человека на экране. А ведь последний говорил отнюдь не шепотом, он практически орал, и, как объяснила мне Аня, его изречения мало чем отличались от фирменных фраз Эрккина. — Вот у тебя, Рэм, тоже дурной характер. Эге. Вот ты поел, а рожа все равно злая.
— Ты ж вроде мясо с самого Керра не жрешь… — буркнул я. — Снова потянуло? Стресс преодолен?
— …все равно злая. А чего она злая? — продолжал Пес, словно и не услышав моей фразы. — Когда брюхо набито, сам сыт — должен добреть. Это по закону природы положено. Да чтоб мне Троллоп кишку узлом завязал, если я не прав. У тебя, Рэм. такая кислая рожа, словно ты пережрал незрелого мунганна[24]. Что на меня косишься, а? Правды не любишь, что ли? Вот скажи, подруга, — повернулся он к Ане, — сама как думаешь, чего он такой кислый?
— Да что вы к нему пристали, дядя Гендаль? — запросто отмахнулась Аня и отвернулась. У меня никак не получалось так легко и непринужденно общаться с Эрккином Псом. — Не видите, что ли, не нравится ему. Дуйте свое кислое пиво, кушайте мясо и не трындите. Да ты смотри, Рэм, не обращай на него внимания. Не понимаю, как вы, дядя Гендаль, умудряетесь одновременно есть, пить, болтать и отравлять существование всем присутствующим.
— Лично я не имею никаких претензий, — заявил Класус, занятый тем, что швырял кости домино в стену и пытался поймать с отскока. — Правда, он меня обыграл три раза, ну так что ж… Тридцать инфоциклов не смертельная сумма.
— Вы что, на деньги играли? — спросила Аня.
— А как же, — сказал Эрккин, громко шмыгая носом, — просто так, что ли? На интерес? Я этак не играю.
Не знаю, зачем я смотрел на этот дурацкий экран и на еще более дурацкое действо, которое на нем разворачивалось. А предложил это не кто иной, как зануда Класус, который, кажется, желал приобщить меня к прошлому и настоящему планеты, куда мы летели. Между прочим, у нас на Аррантидо заглядывать в прошлое, живо интересоваться им, смаковать подробности былых событий и отгремевших битв считается, мягко говоря, неприличным. Это все равно что заглянуть в постель к собственным отцу и матери в тот момент, когда они тебя, грешного, заделывали для появления на свет божий. Неужели Класус этого не знает?.. У нас в высшем свете, где вращается большинство моих знакомых, неприлично помнить даже собственное прошлое, не говоря уж о былых поколениях, о том, что было при твоих отцах и дедах! Отдельные экземпляры, такие, как этот изнеженный болван Вийлелль, дошли до того, что не говорят о событиях и трехдневной давности: дескать, вы же не нюхаете грязное белье, которое носили позавчера?.. Вот то-то и оно!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
