— Что хотите, — на ходу ответила Кэрол и, не обращая больше внимания на вопросы и восклицания сына, назвала шоферу адрес Дороти.
Она и сама не понимала, что заставляло ее бежать так поспешно. Словно бы в ее тело вселилась другая женщина и полностью завладела сознанием, разумом, эмоциями. А Кэрол только слепо подчинялась чужой воле, не оставляя себе времени на раздумья.
Она боялась, что просто не выдержит очередного удара судьбы. И была так уверена, что ничего хорошего произойти не может, что предпочла лучше не знать всей горькой правды. К тому же Кэрол понимала, что гордость не позволит ей о чем-то просить Ричарда, умолять его вернуться…
— Что с тобой? — Дороти, увидев совершенно белое лицо подруги и заплаканного Энтони, всплеснула руками.
— Можно переночевать у тебя? — Кэрол расплатилась с водителем последними оставшимися деньгами. — Пожалуйста, только не спрашивай ни о чем!
— Хорошо. — Дороти взяла чемодан и, обхватив Энтони за плечи, повела их в дом. — Сейчас поужинаем, я сварю кофе…
— Я ничего не хочу. — Каждое слово давалось Кэрол с огромным трудом. — Займись, пожалуйста, Энтони, а я… Мне надо побыть одной…
Она заперлась в комнате, где раньше иногда ночевала, когда они с Дороти засиживались за разговором допоздна, и упала на аккуратно застеленную синим покрывалом постель. Теперь, когда никто не видел ее. Кэрол могла наконец дать волю слезам. Но слез, приносящих облегчение, не было. Просто какое-то странное оцепенение, безразличие ко всему на свете сковало тело. И даже руку невозможно было поднять, чтобы включить свет.
Кэрол лежала в темноте, глядя на светлый квадрат окна, за которым догорал бледный закат, без единой мысли в голове. Тяжелая пульсирующая боль сжимала виски, сердце стучало еле слышно, словно и у него не было больше сил биться, поддерживая угасающий огонек жизни.
Дороти несколько раз подходила к двери и звала подругу, но Кэрол каждый раз тихо отвечала, что выйдет позже. Она никого не хотела видеть, даже Энтони, чей взволнованный голос иногда доносился до нее из соседней комнаты. Ночь прошла без сна и сменилась пасмурным серым днем, а Кэрол так и лежала, не двигаясь, не чувствуя ни голода, ни жажды. Лишь огромная тягучая усталость окутывала ее, словно липкая паутина.
Ближе к вечеру, когда прошли почти сутки с момента панического бегства, Дороти громко постучала в дверь и решительно сказала:
— Открой, пожалуйста! Иначе мне придется вызвать врача! — Прислушавшись, она постучала снова. — Подумай хотя бы об Энтони! Он ведь ни в чем не виноват, ты нужна ему.
Кэрол медленно встала и, пошатнувшись, отодвинула узкую металлическую задвижку. Дороти окинула встревоженным взглядом измученное лицо подруги, поникшие плечи, измятое платье.
— Пойдем, я напою тебя горячим чаем. — Она потянула Кэрол за собой. — И постарайся хотя бы ради Энтони улыбнуться. Он и так достаточно напуган.
Они прошли на ярко освещенную кухню, где вкусно пахло корицей и ванилью, и Кэрол опустилась на стул, не в состоянии сказать ни слова.
— Мама! — Энтони бросился к ней и обнял, прижимаясь изо всех сил. — Почему мы уехали? Где папа?
Она на секунду закрыла глаза и вдруг разрыдалась, давая выход горю, разочарованию, боли, тяжелым грузом давившим на сердце.
— Ну-ну, перестань. — Дороти погладила ее по голове, утешая. — Я не знаю, что случилось, но никто не стоит таких слез, поверь мне. Все уладится…
— Нет! — всхлипнув, прошептала Кэрол. — Та жизнь закончилась, понимаешь?
* * *
Ричард торопился в Лондон, окрыленный надеждой. Целый месяц бесконечных споров с адвокатами, советов, соглашений, разочарований все-таки увенчался успехом. И свидетельством тому была вчерашняя телеграмма от Глэдис, подтверждавшая, что она наконец-то согласна на развод. Ричард не стал ни о чем рассказывать Кэрол, собираясь преподнести ей сюрприз.
Он и подумать не мог, что, прочтя несколько слов на бланке, она воспримет все так болезненно. Для Ричарда Глэдис уже давно перестала существовать, и теперь он надеялся навсегда расстаться с ней, чтобы связать свою жизнь с Кэрол, чтобы иметь возможность дать Энтони свою фамилию.
Лондон встретил его привычным туманом и мелким дождем, сыпавшемся с хмурого, затянутого тучами неба. И шумными толпами туристов, прячущихся от негостеприимной погоды под разноцветными зонтами. Доехав на такси до отеля, Ричард поднялся в заранее заказанный номер и сразу же позвонил Глэдис.
— Я здесь, — кротко сказал он. — Мы можем увидеться сегодня?
— Пожалуй. — Ее голос оставался таким же бархатистым и нежным. — Давай поужинаем вместе, в нашем ресторане, помнишь, где это?
— Да, конечно. В семь тебя устроит? — Выслушав ответ, Ричард кивнул. — Значит, договорились.
Он был уверен, зная Глэдис, что ее телеграмма еще ничего не подтверждает окончательно: настроение ее могло перемениться в одно мгновение. Поэтому ему придется быть постоянно начеку, следить за каждым своим словом, чтобы не испортить предварительной договоренности. И почувствовать себя уверенным он сможет, только имея на руках документ о разводе.
Ричард принял душ, тщательно побрился, надел чистую рубашку и костюм. Ему очень хотелось позвонить Кэрол, но он побоялся искушать судьбу. Когда все закончится, он с радостью сообщит ей эту приятную новость. А пока следовало подготовиться к встрече с Глэдис, поскольку Ричарда ожидали несколько напряженных часов.
Ровно в семь он вошел в зал ресторана и устроился за столиком, заказав чашку кофе и коньяк. Когда появилась Глэдис, его сердце дрогнуло от мгновенного узнавания этой точеной хрупкой фигурки, лица с выражением какой-то детской, ни к кому не относящейся обиды, пепельных пушистых волос, собранных в высокую прическу…
— Ты прекрасно выглядишь. — Ричард встал и поцеловал ее в прохладную щеку. — И нисколько не изменилась за эти годы. Как ты?
— О, чудесно. — Глэдис небрежно усмехнулась ярко накрашенным ртом. — Я, как могу, радуюсь жизни: путешествую, знакомлюсь с интересными людьми, посещаю все премьеры в театрах. Иногда, правда, бывает одиноко и скучно, но всегда рядом есть кто-нибудь, кто может утешить. А ты? Я слышала, ты несколько лет провел на востоке?
— Да. — Ричард отпил обжигающий кофе и осторожно поставил чашечку на стол. — Я рад видеть тебя довольной. Надеюсь, ты не передумала?
Глэдис смерила его оценивающим взглядом, в котором читалось любопытство и что-то еще, что заставило Ричарда пожалеть о своем вопросе. Наверное, не стоило так сразу начинать разговор о разводе, но теперь уже поздно было что-то менять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
