у птиц старшего Тизиора, но вышло, открывая одну из возможностей этой техники.
Змей метнулся ко мне и влился в выставленную ладонь.
Гравен тем временем восхищённо выдохнул:
— Старший собрат! Один поединок с опытным противником стоит месяца тренировок, — поклонился. — Благодарю, теперь я видел Суть Стихии выходца из фракции пяти звёзд. Теперь я вижу, к чему должен стремиться в своих трудах.
Я кивнул, принимая благодарность, с языка соскользнула лесть:
— Уверен, у тебя всё выйдет, собрат. Ваши земли, хоть и бедны на мою стихию, щедры на твою. Я вижу здесь и горы, и плодородные земли, и бесплодные пески, которые неудержимы в своём вечном движении и в вечной жадности. Здесь ты можешь познавать как бесконечный рост камня, суть жизнь земли, так и видеть смерть бессмертного камня, ставшего песчинкой, которая истончается в бесследную пыль и исчезает, чтобы вернуться в круговорот жизни.
Гравен с хлопком впечатал кулак в ладонь:
— Старший, благодарю за наставление и откровение. Я буду стараться, пытаясь осмыслить твою мудрость.
Мне даже неловко стало. Я, по большому счёту, пересказал пару фраз из книг, которые нашёл в библиотеке его города. Ну, может, добавил чуть от себя, а он этого даже не понял?
Но Гравен уже скользнул в сторону, освобождая место, а передо мной встал последний, десятый противник.
Схватка, а вернее, испытание сил наверху, между Властелинами закончилось, пока я тут, внизу, выдавал чужие мудрости за свои, и сейчас все смотрели на нас. Причём, пристально так глядели, словно у нас здесь действительно турнир и, наконец, наступила схватка за место чемпиона.
Нет, это не так.
Но кто бы меня послушал, даже если бы я об этом крикнул на всю площадь?
Как всегда, Седой нашёл время меня поддержать:
— Малец, говоришь тебе говоришь, чтобы ты думал о том, какую маску носишь, а тебе в одно ухо вливаешь, из другого выливается. Ты часто видишь, чтобы старики так ловко прыгали, как делал это ты?
Я огрызнулся:
— Буквально сегодня с утра видел — один седой и вредный старикашка прыгал, словно молодой и хребты каменным големам ломал.
— Что за слово-то такое неприятное — старикашка? Где ты его подхватил, малец?
Я промолчал, не собираясь делиться с Седым откровениями о своём детстве, старике Газиле и продавце алхимии. Да и некогда мне — мой последний противник тоже заговорил:
— Собрат.
Мы почти одновременно обменялись приветствиями. Не знаю как Пепельный, а я до сих пор под действием Единения, поэтому начать поклон спустя всего полмига после него мне не составило труда, главное, потом замедлить движение и остановиться одновременно.
— Собрат, — повторил Пепельный разогнувшись. — Боюсь, я не сумею стать тебе противником ни в схватке без оружия, ни в ударе Сути. Не буду даже и пытаться, чтобы не выглядеть жалко.
Седой, у которого явно появилось свободное время, вспомнил, что он любитель доставать меня болтовнёй и советами:
— Малец, нужно бы ответить, и ответить хорошо, иначе он потеряет лицо и затаит обиду. Чего молчишь?
Я скрипнул зубами и махнул рукой в коротком жесте:
— Ну что ты, собрат. Уверен, с твоим опытом и талантом мы бы разошлись на равных. Возможно, лишь с небольшим моим преимуществом.
— Во! Можешь же, когда хочешь, малец.
Я не стал отвечать, не думаю, что Седой и ждал моего ответа.
Пепельный же, наконец, перешёл к сути:
— Предлагаю сойтись в давлении силы, собрат.
Я кивнул:
— Благодарю собрата за то, что тот жалеет меня, уже уставшего старика.
За спиной подал голос Морт, недовольно процедив:
— Придурки, вместо того, чтобы сосредоточиться на его слабых местах, раз за разом дают ему поблажки. Этот и вовсе самый тупой из всех Пепельных. Если я не сумел сразу задавить этого безымянного, то на что он рассчитывает? Это так они выполняют мою просьбу? Издеваются надо мной?
Ему со смехом ответила Илимия:
— Брат Морт, ты слишком предвзят в этом дружеском поединке. Во-первых, Пепельные используют эти схватки лишь, как повод заключить с нами союз, а значит, сражаются не в полную силу. Во-вторых, как именно этот Пепельный может знать про твою схватку с этим гостем?
Илимия, разумеется, была во всём права. Мой десятый противник не стал ни идти до конца, ни вкладывать в давление все силы до предела. Пятнадцать вдохов неспешного противостояния и, стоило моей силе отыграть треть расстояния до него, как Пепельный признал поражение и склонился в приветствии.
Три союза объединились против Ян.
Но на этом не остановились.
Глава 5
И снова я пользовался тем, что подслушивал разговоры Властелинов. Да и мог ли я, образно говоря, заткнуть себе уши? Вернее, сделать-то я это мог, только не хотел.
Тем более, говорил обычно молчаливый Кулак — Арек — рассудительный и старший из них двоих и рассуждал на очень интересную тему.
— Во многом ты права, сестра. В другое время я бы и не подумал идти к ним и предлагать объединяться, слишком уж между нами много противоречий.
— Противоречий? Ха! — Морт не стал молчать. — Мокрушки без зазрения совести влезли в наши интересы.
— Это делают все союзы в городе, — спокойно возразил ему Арек.
— Но только они делали и делают это настолько нагло! Мы появились гораздо раньше их и с самого начала предлагали услуги отрядов для сопровождения на Поле Битвы. Кто дал им право отбивать у нас хлеб?
Арек пожал плечами, восприятие Предводителя позволяло мне видеть все жесты и выражения лиц летевших чуть впереди Властелинов, всего-то нужно, словно взлететь и зависнуть невдалеке. Не думаю, что мой трюк остался незамеченным, но никто из Властелинов и слова не сказал. Но были ли бы они так спокойны, зная, что я, в отличие от других, их слышу?
— Мы многим были как кость в горле, брали очень высокий процент, вынуждая остальных плестись в хвосте и перебиваться объедками. Неудивительно, что они решили сыграть на понижении цены.
— Ублюдки.
— Брат Морт, прекращай. Нам предстоят переговоры, а их три Властелина стоят того, чтобы на время забыть о наших обидах.
— Они слабаки, и даже если я послушаю твоего совета и забуду обиды, то забудут ли их они?
— В обновлённом городе, сменив его имя, нам всё равно придётся устанавливать новые правила. Много наших людей потребуются на новых местах: стража города, охрана особо богатых на
