Я опустила взгляд, задумавшись над его словами.
— И тем не менее вы вместе.
Он пожал плечами.
— Насколько это возможно. Наверное, мне следовало бы расстаться с ней и жить своей жизнью. Но, по правде говоря, мне больше никто не нужен. Я принимаю ее такой, какая она есть. И люблю ее такой. Пусть наша любовь и не полна, но это лучше, чем ничего.
Меня пробил озноб. Он сказал то же, что говорил Сет, когда я убеждала его в свое время оставить меня и найти другую женщину. Теперь-то я приняла его выбор и представить себе не могла жизни без него. И все же... я не вполне верила порой, что наши отношения его и впрямь устраивают. Слышать, что на подобный выбор пошел и другой человек, было отрадно.
Винсент, словно читая мои мысли, спросил мягко:
— Я не задеваю за живое? Картер упоминал о твоем друге...
— Да. Нет. Не знаю. Сет... мой друг... говорит то же самое. Раз нельзя иначе... что ж, тогда он принимает то, что есть.
— Именно. И стало быть, жизнь продолжается. — Винсент принялся складывать газеты. — Но, скажу я тебе, обе стороны — и ее, и твоя — такие косные, что это даже не смешно. Что за жесткие правила? Почему ты всегда должна отбирать жизнь у мужчины, с которым спишь? Почему у тебя нет выбора? И почему Ясмин нельзя заниматься любовью? Почему ей нельзя влюбиться?
Хороший вопрос. Возможно, Винсент и не ждал ответа, но я должна была его дать в любом случае.
— Потому что так заведено. Мир так устроен. Он всегда был устроен так.
— Долбаный мир, — сказал он.
Я подумала и кивнула.
— Согласна.
Он улыбнулся, снял с вешалки пальто, накинув.
— Для суккуба ты молодец.
И отправился по своим совместным с ангелами делам, какими бы они ни были.
Я ему почти завидовала. Потому что меня поджидало дело, которое в мои планы вовсе не входило. Еще одно неизбежное зло.
Нужно было устроить Тауни на работу.
Я обещала ей помощь после провального урока танцев. Ангельские любовные связи меня, в общем-то, не касались, с загадочной потерей энергии я пока ничего не могла поделать. Но попытаться ускорить отъезд Нифона — могла.
И я поехала в Ситак, город-призрак, обязанный своим существованием международному аэропорту Сиэтл-Такома, состоящий в основном из долгосрочных парковок вокруг аэропорта и дешевых отелей. Еще в нем имеется парочка стриптиз-клубов, поскольку надо же бизнесменам чем-то заниматься, пока они дожидаются рейса...
Вечер еще не наступил, поэтому в клубе под названием «Удар ниже пояса», когда я туда вошла, народу почти не было. В темном обшарпанном зале, которому не помешал бы основательный — или хоть какой-то — ремонт, сидели всего несколько мужчин. На меня они посмотрели с интересом. Видно, я представляла зрелище более привлекательное, чем тощенькая брюнетка, извивавшаяся у шеста под звуки песни «Young Lust» группы «Pink Floyd».
Только я собралась заговорить с барменом, как послышался голос:
— Чтоб я сдох... глазам своим не верю.
И, обернувшись, я увидела Саймона Честерфильда, гордого обладателя этого притона, похожего на ласку длинным, узким лицом и долговязым телом. Почему-то он всегда одевался в дорогие вещи слишком маленького для него размера. И носил реденькие черные усики. А еще — активно общался с местными представителями ада, и ходили слухи, будто он подумывает продать душу за бессмертие и стать, в свою очередь, адским коммивояжером.
— Ты решилась наконец танцевать у меня, куколка?
— Мечтай, мечтай.
Саймон, человек с сомнительной репутацией, содержавший столь же сомнительное заведение, знал толк в танцах. Однажды я видела, как он работал со своими девочками, и меня потрясли его эстетическое чутье и чувство ритма. Девочкам, увы, было до него далеко. Расточал талант понапрасну. И я долго гадала, почему он не открыл клуб в самом городе, где мог бы подобрать достойных танцовщиц. Пока не поняла, что клуб служил прикрытием для других, еще более сомнительных делишек.
Тем не менее мое искусство он ценил. И не первый год уговаривал поработать у него.
— Есть разговор, — сказала я. — О деле.
— А я о чем? — Он показал на дверь возле бара. — Пошли в кабинет, коли так.
«Кабинет» его походил размерами на каморку для метел, но табурет для меня нашелся. Я поставила ноги на перекладину, отчего колени поднялись к груди. Юбка — льняная, серая — соскользнула, открывая бедра. Саймон окинул меня заинтересованным взглядом. Однако интерес был скорее профессиональный, чем личный.
— Черт тебя дери, женщина. Танцуй ты здесь, вот бы я приподнялся. — Покачав головой, он рухнул в вертящееся кресло, обтянутое искусственной кожей. — Суккуб у меня в штате. Эх...
Я склонила голову к плечу.
— Забавно, что ты это сказал. Я, в общем-то, потому и пришла.
Мой невинный тон его как будто насторожил. Взгляд Саймона сделался подозрительным.
— Ты вроде сказала, что не хочешь у меня работать.
— И не хочу. Но нам прислали суккуба-новичка. И она ищет работу. Не слыхал?
— Нет. — Он нахмурился. — Она хочет танцевать здесь?
— Ну, — сказала я небрежно. — Ждет не дождется, когда разденется наконец.
Почти не солгала.
Саймон откинулся на спинку кресла, водрузил ноги на письменный стол. Расслабился с виду, но остался на самом деле настороженным.
— И в чем подвох?
— Какой подвох? Нет, чтобы обрадоваться. Счастье привалило.
— Суккуб в моей помойке. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И значит, правдой быть не может. — Он немного подумал. — И почему здесь ты, а не она?
— Я альтруистка.
— Джорджина... — сказал он сурово.
— Ну ладно, — сдалась я. — Она... действительно новичок.
— Насколько новичок?
— Абсолютный. Еще на гарантии.
— Нет, это не тот подвох.
— Ну... она... — я торопливо поискала подходящие слова, — ничего еще не умеет.
Он поднял бровь.
— Не умеет?
— Только учится завлекать мужчин.
Поскольку Саймону нужна была, конечно, сексуальная женщина, я решила не упоминать о том, как мало Тауни в этом отношении продвинулась.
— И еще... плохо танцует.
— Насколько плохо?
— Ну... плохо.
— А можно поконкретней?
— Помнишь фильм «Джильи»?
— Господи Иисусе. С чего ты взяла, что я возьму дерьмовую танцовщицу?
— Саймон! — протестующе воскликнула я. — Они все у тебя дерьмовые.
— Не все, — сказал он. — И это не значит, что мне нужна еще одна. У нас свои стандарты, знаешь ли.
Я смерила его ядовитым взглядом.
— Ладно, ладно. — Он провел рукой по зачесанным назад волосам. — Что мне за это будет?
Тут я вознегодовала.
— О чем ты? У тебя будет танцовщица-суккуб! Что еще надо?
