загнали всех наших пернатых в подобие птичника, который сколотил нам плотник.
Утомленного приключениями Петровича только запустили в дом, во избежание.
Усадили в корзинку и накрыли старой юбкой, чтоб не подглядывал и не болтал лишнего.
Весь погруженный во впечатления от встречи с петухом, Петрович даже не заострил внимания на том, что снова снес яйцо. И на сей раз — золотое.
Ради похода в город и встречи с герцогом я устроила баню.
Не какое-то умывание, а помылась целиком, приспособив для этого бочку для дождевой воды.
Она стояла во дворе, под окнами, наполненная примерно на четверть.
Я нагрела пару ведер, вылила ее в бочку. Туда же влила студеной воды из родничка Анники. Водичка получилась вполне себе подходящей температуры.
Скинув грязные одежки, пропахшие навозом и потом, я с удовольствием залезла в бочку и чуть не замурлыкала от удовольствия.
О, я вечно сидела бы в теплой воде!
Сразу расслабились напряженные плечи, и натруженные ноги тоже.
Долго отмывалась, вместо мочалки приспособив кусок полотна.
Отстирывала свои длинные волосы, стирала с кожи пот и пыль.
Смывала и укусы мошек, и остатки болезни и синяка с виска.
— Вот теперь я вполне похожа на человека, а не на обкусанную со всех сторон замарашку! — решила я, ополаскиваясь напоследок холодной водой из родника.
Аж дух захватило!
У Анники вместо расчески позаимствовала обломок гребешка и тщательно расчесала волосы, сплела их, влажные, в косы.
Потом помыла и Аннику. Ей ведь тоже сегодня надевать чистую одежду!
С Анникой пришлось повозиться намного дольше.
Бедняжка, она была не только худенькой, высушенной солнцем, но и ужасно запущенной.
Волосы ее скатались чуть не в войлок. Видно, она расчесывала их не каждый день.
Бедные пяточки потрескались от того, что топтали огород, горячую землю. Руки огрубели, были жесткие, в мозолях.
— Ну, ничего, — подбадривала я ее, приунывшую. Она видела все царапины на своем хрупком маленьком теле, все раны, все трещинки на коже и чуть не плакала. Потому что самой себе казалась некрасивой, неумытой неряхой. — Я зайду в модную лавку, куплю там крем. Намажем твои ручки, и они сразу станут мягкими! А для волос купим душистого мыла, чтоб волосы приятно пахли! И ленты — будем заплетать всегда косы. Чтоб волосы меньше пачкались и не путались!
Анника слушала меня и только шмыгала носом.
— Ты что, не веришь мне?!
— Верю, — пробормотала Анника. — Только… мне кажется, я такая уродина, что никакими кремами и лентами этого не исправить…
— Ты говоришь глупости! — твердо ответила я, аккуратно расчёсывая ее волосы. — Вот увидишь, какая ты будешь хорошенькая, когда немного отъешься и привыкнешь прибирать волосы. А если мы с тобой будем каждый день принимать ванну, то и вовсе будем писанными красавицами.
Закончив с мытьем, я побросала в воду нашу старую одежду — замочила, чтоб завтра постирать. Надела новую чистую рубашку и улеглась в постель, на новый матрас, набитый соломой, на свежее чистое белье.
Наверное, никогда в жизни я себя не чувствовала настолько свежей, чистой, легкой.
И, наверное, никогда еще не всматривалась в ночную тишину с такой надеждой и с таким волнением. Завтра ведь я должна была увидеть герцога! Веселого Орландо!
Я и хотела этого всем сердцем, и страшилась.
На лице моем теперь не было никаких изъянов, ни синяков, ни укусов. Я была такая… какая была. И герцог теперь рассмотрит меня, настоящую, хорошенько.
Понравлюсь ли я ему?
Или он сочтет меня обычной девушкой, каких в городе сотни?
Размышляя на эту тему и витая в мечтах, я задремала…
В очередную вылазку в город я наутро разоделась во все новое.
Поверх новой рубашки надела новую длинную юбку, по подолу вышитую тонкими зелеными и розовыми ленточками, как цветами.
Зашнуровала шелковыми новыми блестящими шнурками новый корсаж, и повязала волосы чистой косынкой.
На ноги натянула чистые новые тонкие чулки.
И вместо деревянных башмаков я надела новые кожаные ботинки на невысоком каблучке.
— Вот, выгляжу как приличная девушка, — критически оглядев себя, сказала я.
— Какие тонкие у тебя лодыжки! — восхитилась Анника. — Ну, точно как у благородной барышни! Герцог не сможет устоять!
На это я ничего не ответила, хотя сердце мое затрепыхалось в груди, как птичка.
Ах, как в это хотелось бы верить!
Взяла корзину, немного денег — на всякий случай. Ну, вдруг сбыть яйцо не выйдет? А мыло-то и крем купить надо! Я уже обещала Аннике.
— Ну, не выйдет сегодня, так что ж, — утешала я себя, бодро вышагивая по городским улицам. — Пожалуй, можно будет скопить немного денег и съездить в другой город… И попытаться продать там…
Ах, а денег-то как хотелось!
И как много соблазнов было кругом!
Я и опомниться не успела, как в аптеке приобрела и не только мазь для смягчения кожи и душистое розовое мыло, но и масло для волос — чтоб гуще росли и блестели, — небольшой флакон туалетной воды и даже розовую сладкую помаду!
В лавке рядом я купила хорошую щетку для волос и круглое зеркальце.
И тут же, спрятавшись за углом, подкрасила губы, распустила и расчесала волосы и надушила их.
Ох, они блестели на солнце, как медь и золото! Лежали на плечах богатыми волнами и спускались чуть не до пояса!
Теперь-то и на глаза людям не стыдно показаться.
Деньги бессовестно таяли в моих руках.
Я не удержалась — купила Аннике конфет, ведь бедняжка наверняка их не ела или очень давно, или вообще никогда в своей жизни.
Купила ей красивый передник и чепчик вместо того ужасного серого огромного блина, который она носила.
Я ходила и ходила по лавкам и магазинчикам, набирая все нужное — а иногда и не нужное, ну, не то, чтобы вещи первой необходимости, — и ловила себя на мысли, что кружу по городу бесцельно.
Где искать герцога, я ж не знала.
Впрочем, он сам меня нашел.
Я, наверное, в десятый раз проходила мимо витрин лавок с мясом, когда мимо меня проехала уже знакомая мне карета. Она затормозила, дверца ее приветливо распахнулась, и улыбающийся Орландо выглянул на улицу.
— Пожалуй, я вам немного помогу, — сказал он приветливо. — Смотрю, прогуливаетесь туда-сюда… Вы ведь наверняка ищете мою карету, чтоб запрыгнуть по своему обыкновению. Но сегодня за вами никто не гонится, так что найти меня быстро у вас не выходит, так?
— Не буду спорить, — дерзко ответила я, изо всех сил стараясь не тушеваться. — Сегодня у меня дело именно к вам. Я никого не потревожила, поэтому погони за мной нет.
Орландо
