— Не понимаю. Никогда не могла…
— Разумеется, — солнечно улыбнулся Грешник. — Ты демон из преисподней.
Они негромко рассмеялись. Слегка успокоившись, я огляделся. Четыре человека прибыли неизвестно откуда в круге адского пламени, но, похоже, это никому не интересно — такова Темная Сторона. Окружающие (и не только люди) занимались своими делами и не лезли в чужие, резонно ожидая от остальных того же самого. Нам только охотнее обычного уступали дорогу. Я уверенно двинулся вперед, друзья последовали за мной. В Аптауне лишь одно место, где может быть Герни. Здесь лучшие клубы и рестораны, полные блестящих леди и элегантных джентльменов, но даже самый яркий свет отбрасывает тень. Там мы и поищем Герни.
Миновав бистро, знаменитое, в числе прочего, убийственными ценами, мы свернули в плохо освещенный переулок. Сыро, холодно и грязно; контраст между парадным входом в заведение и его же задами казался убийственным. Полдюжины шагов, и ты в абсолютно другом мире. Гнусный лабиринт переулков, сумрачных сквериков и тупиков, ведущих к черным ходам ресторанов: изнанка изысканной кухни, которую клиенты не видят. Вход для поставщиков, служебный вход и самое главное — помойка, где оказывается все несъеденное. Вот где надо искать нищих, бродяг и бездомных Темной Стороны. Здесь они могут вместе укрыться от мира, которому не нужны.
Я посмотрел по сторонам. Крысиные аллеи нисколько не изменились.
На Темной Стороне нет места темнее, и недостаток уличных фонарей здесь ни при чем. В недрах муравейника царствует тьма сердца и чернота души; яркий неон сюда не проникает, и даже гигантская луна не рассеивает мрака. Вонь стоит ужасная: отчаянием пахнет не меньше, чем обычной гнилью, а подошвы липнут к мостовой. Еще немного, и появится поселение отверженных. Их ведь не позабыли — их просто перестали замечать.
Мы остановились. Грешник спросил:
— И вот здесь живет Герни-охотник? Лесной бог былых времен?
— С вершины на самое дно — путь неблизкий. Никто еще не забрался так высоко, чтобы оттуда нельзя было упасть. На Крысиных аллеях он хотя бы не одинок. Здесь таких много: из ресторанов все время выбрасывают еду, причем не только объедки, но и нетронутые блюда. Проще отдать ее этим людям, чем вывозить на свалку.
— Крысиные аллеи… Откуда такое название? — спросила Сладкая Отрава.
— А ты догадайся с трех раз, — ответил я. — Да смотри не наступи.
— Никогда не думал, что на Темной Стороне столько бездомных, — сказал Грешник. — Целый городок.
— Правильнее было бы называть их бродягами, — заметил я. — Иначе возникает вопрос, почему мы ничего не делаем, чтобы дать им жилье. К тому же они были всегда. Основа здоровой финансовой системы — неудачник платит дважды. И горе побежденным.
Крысиными аллеями называлось открытое пространство с многочисленными притоками-переулками, сплошь заставленное картонными коробками, шалашами, импровизированными палатками из полиэтиленовой пленки и кишащее людьми. Мужчины и женщины всех возрастов кутались во вшивые одеяла и жались друг к другу, как жертвы кораблекрушения или беженцы из покоренной врагом страны. В темноте поблескивали глаза, а кое-где, возможно, и оружие. Они потеряли все, но по-прежнему не любят, когда на них пялятся.
— А собаки? — спросил Безумец. — Я всегда думал, что где бездомные, там и собаки.
— Только не здесь, — объяснил я. — Здесь любую собаку съедят, не люди, так крысы. Крысы тут особенные. Думаешь, почему народ держится вместе? По отдельности за ночь съедят.
— Ты знаешь эти места очень хорошо, Джон. — Грешник рассеянно взял свою возлюбленную за руку.
— Когда-то жил здесь. Довольно давно; были тяжелые времена… Замечательное место — мое имя здесь ничего не значит. На Темной Стороне другого такого нет. Тут хорошо прятаться, в том числе и от себя самого. Когда необходимо согреться, обсушиться и в очередной раз поесть, лишние мысли уходят сами собой.
— И долго ты здесь жил? — спросила Сладкая Отрава.
— Не скажу точно. Долго. Я здесь впервые встретил Эдди Бритву. Он до сих пор здесь иногда ночует. — Глаза наконец привыкли к темноте, и я потихоньку пошел вперед, высматривая знакомые лица. — Вот сестра Морфина. Чепец еще цел… Монахиня-кармелитка — по собственному выбору живет на улице, чтобы проповедовать и утешать. В ее жилах образуются любые нужные наркотики, конечный продукт выводится в виде слез. В Крысиных аллеях всегда есть о чем поплакать. Она плачет, и никто не уходит обиженный. Однажды банда идиотов попробовала ее захватить: идея производства наркотиков на продажу показалась привлекательной. Они вообразили, что им это сойдет с рук… Их здесь забили до смерти, а потом съели.
Сестра Морфина вышла мне навстречу, с достоинством кутаясь в грязные лохмотья. В последний раз она выглядела гораздо моложе: да, жизнь на свежем воздухе не всегда идет на пользу. Усталая улыбка, однако, была такой же доброй, как раньше.
— Всегда знала, что ты вернешься, Джон Тейлор.
— Я ненадолго, сестра.
— Все так говорят.
— Мне нужно поговорить с Герни-охотником, сестра.
— Захочет ли он говорить с тобой?.. — Сестра Морфина покосилась на Сладкую Отраву: — От вас разит преисподней.
— Мы не будем создавать проблем…
— Ты сам проблема, Джон. — Сестра Морфина повернулась и исчезла в темноте.
Что ж… поищем кого-нибудь посговорчивее. Обещание выпивки подчас творит чудеса.
Вот, например, Игральная Кость. Когда-то за игорным столом он спустил все, даже собственную плоть. Остались одни кости, но умереть он не может. Так он и лежит, тупо глядя на меня, под одеялом, растянутым на каких-то сучках. Его кости кажутся обглоданными. От души надеюсь, что крысами.
Кого еще спросить? Недружелюбный здесь народ. Зато разнообразный. Всевозможные твари, люди и даже машины, в чьих позитронных мозгах остаются последние искры энергии. Дух космополитизма пронизывает Темную Сторону сверху донизу. Есть даже серенький пришелец в обрывках скафандра — из тех, что высаживаются из летающих тарелок и воруют людей. Отстал от корабля, наверное. Теперь даже на помойке от них спасения нет. Смотри ты, уже приспособился: на шее картонка, а на ней кривыми буквами: «Ментоскопия за еду». Хорошо бы проучить мерзавца, из гуманизма. Не без труда я превозмог искушение. В Крысиных аллеях ничьим прошлым не интересуются. Здесь даже меня приняли.
— Об этих людях никто не заботится. Почему? — спросил Грешник.
— Не забывай, где ты, — напомнил я. — Темная Сторона как раз и славится беззаботностью. Потому-то сюда и едут. А лишний раз увидеть, что бывает с неудачниками, людям не интересно. Но не только так — есть же сестра Морфина. Да и старый Пью здесь до сих пор появляется, раздает горячий суп и проповедует о серном дожде и адском пламени. Жюльен Адвент не раз делал благотворительные сборы, давал объявления в «Найт таймс».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
