Толпы народа, как всегда, спешили по своим делам, а уокеровские топтуны по-прежнему наблюдали за нами с безопасного, по их мнению, расстояния. (В Крысиные аллеи агенты за нами не пошли: Уокер платил хорошо, но не до такой же степени.) Мне показалось, что топтунов даже прибавилось, и я решил разобраться в ситуации. Пока я приглядывался, мои друзья терпеливо ждали. Так и есть — старые знакомые отступили в подворотни, а вновь прибывшие остались на месте, спокойно глядя мне в глаза, как стервятники, ждущие своего часа. Я указал на них Грешнику и Сладкой Отраве (Безумец уже успел погрузиться в свое царство грез):
— Вот наши новые друзья, прошу любить и жаловать. Ребята не простые — я имею в виду семерых джентльменов азиатской наружности. Видите татуировки над левой бровью? Боевые маги, клан «Кошачья лапа». Подчиняются, впрочем, тому же Уокеру.
— Серьезный народ? — спросил Грешник.
— Весьма.
— Это ничего, — заметила Сладкая Отрава. — Мы и сами народ серьезный.
— Но все же, — не унимался Грешник. — Боевые маги? Уокер действительно принимает нас всерьез. А те двое в волчьих шкурах и ожерельях из когтей, кто они?
— Продвинутые ищейки, lupus extrimis.[5] Не собьются со следа даже на тренировочном полигоне для скунсов. Телепортацией их тоже не обманешь: проскочат следом на хвосте нашей собственной магии.
— И от них никак не избавиться? — усомнился Грешник.
— Отчего же, — ухмыльнулся я. — Есть места, куда они просто не рискнут за нами следовать.
— А мне меньше всего нравятся эти трое, — пробормотала Сладкая Отрава. — От них разит благочестием.
Я глянул и выругался вполголоса.
— Святое Трио! Только этого не хватало. Действительные члены общества «Радость есть зло»: мужчина, женщина и совсем недавно отлетевший дух. Все трое иезуиты и опытные демонологи. Они имеют дело с обратной стороной тантрической магии: заклинания срабатывают при разряде напряжения, накопленного за время соблюдения обета безбрачия (в течение целой жизни). Отсюда, помимо избытка энергии, и враждебное отношение ко всему свету, к Темной Стороне в особенности. Власти их не то что не любят — просто не пускают их сюда при обычных обстоятельствах. Уокер действительно принимает нас всерьез… О телепортации в адском пламени придется забыть: Трио без проблем погасит его взглядом.
— Я могу их убить, — сообщила Сладкая Отрава.
— Нет! — твердо заявил Грешник. — Иначе мы расстанемся.
— Как скажешь, милый. Правда, я ничего не поняла. Потом как-нибудь объясни мне суть твоей ограничительной политики. Мне непонятна концепция…
Грешник между тем обратил свое внимание на меня:
— Ты, наверное, должен быть своим человеком в Ватикане, Джон. После того, как добыл им Нечестивый Грааль…
— Задачу мне ставил лично Папа, и работал я на него, а не на Ватикан. К тому же в прошлом Уокер успешно использовал возможности не только государственной машины и армии, но и церкви. Не знаю… Такого представительного собрания я не видел уже много лет — тем более ради меня одного.
— Так на чем остановимся? — спросил Безумец. Мы совсем забыли, что он слушает. Сказать по правде, мы даже забыли, что он с нами.
— Для начала пусть они просто следуют за нами. Не будем мешать. Плакальщик живет здесь поблизости. Думаю, большая часть нашей свиты отстанет, стоит им догадаться, куда мы собрались. Я бы и сам ни за что не пошел, если бы мог придумать, как без этого обойтись.
— Тени ждут своего часа, от них не спрячешься, но взглянуть им в глаза ты так и не сможешь, — подал голос Безумец.
Мы призадумались.
— Мои поздравления, — откликнулся Грешник. — Это точно относится к нашему делу, не говоря уж о ясности.
— Никто не хочет слушать, как всегда, — печально заметил Безумец.
Грешник вновь обратился ко мне, на этот раз решительно:
— Мне пришло в голову… Говорят, Сандра Шанс состоит в каких-то отношениях с Плакальщиком, хотя в каких именно — никто не берется сказать. Не могла бы она нас представить? Может, она даже согласится выступить посредником?
— Сомневаюсь, — ответил я. — Во-первых, это не более чем слухи, к тому же на данный момент наши отношения оставляют желать лучшего — с тех пор, как я выпустил бабочку Хаоса.
Не дождавшись продолжения, Грешник вздохнул:
— У тебя проблемы практически со всеми, да?
— Не все так плохо, — возразил я с достоинством. — На Темной Стороне еще можно отыскать кого-то, кто не желает мне зла!
— Я бы на это и медного гроша не поставила, — фыркнула Сладкая Отрава.
Покинув Аптаун, мы углубились в кварталы погрязнее, где даже неоновые огни казались пыльными и тусклыми. Наша свита не отставала. Дома с наглухо закрытыми и зарешеченными окнами теснились вдоль тротуаров, в то время как редкие прохожие старательно не замечали друг друга. Стучать в двери здесь бесполезно: никто не откроет, если ты не знаешь слов, которые надо сказать.
Вот и Ярмарка уродов: сюда стекаются фетишисты, маньяки и прочие энтузиасты-экстремалы. С точки зрения людей попроще, то, что здесь предлагают, трудно отнести к удовольствиям. Туристам сюда ходить не рекомендуется: место очень сомнительное даже для обитателей Темной Стороны. Я здесь был однажды по делу — потом пришлось сжечь мои ботинки.
Прохожие опускали глаза и старались не сталкиваться. Все были спокойны и вежливы, но в воздухе густо пахло пороком. Наши преследователи начали отставать, сначала понемногу, потом целыми подразделениями, по мере того как до них доходило, куда мы направляемся. Они не собирались переходить границу служебного долга. Наиболее стойкие и закаленные продолжали преследование, не стесняясь расталкивать народ, чтобы не упустить нас из виду. Я поймал себя на том, что ожидаю удара в спину. Да, Ярмарка уродов — неуютное место. Сладкая Отрава, напротив, расцвела и раздаривала ослепительные улыбки направо и налево. Грешник держался невозмутимо: что здешний вертеп беззакония тому, кто полюбил суккуба? Безумец негромко подпевал своей звуковой дорожке: Мадонна, «Erotica»… Да, с ними не соскучишься.
Мы наконец добрались до бывшего бюро ритуальных услуг, где обитало это старое чудовище — Плакальщик. На одном месте он никогда не задерживается, потому что соседи (причем не только люди) его не любят и присутствие подобного существа иссушает и постепенно высасывает жизнь. Он также известен как бог самоубийства, апостол страдания и владыка слез. За всеми этими именами одна-единственная сущность — и ей не принято поклоняться. К Плакальщику обращаются только те, кто утратил и надежду, и последнюю искру веры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
