Какой-то человек высокого роста смело прошел по трапу на борт яхты, где его привыкшие к темноте глаза сразу разглядели мужскую фигуру, которая встретила его и протянула ему обе руки.
— Вы генерал Масео, герой борьбы за независимость Кубы? — произнесла эта фигура.
— А вы — наш великодушный друг, граф Жорж де Солиньяк? — откликнулся прибывший с берега, который действительно был вождь инсургентов Масео.
И они обменялись крепким рукопожатием. Затем Бессребреник пригласил знаменитого предводителя инсургентов в свою гостиную, из которой герметически закрывающиеся железные ставни не пропускали наружу ни малейшего луча электрического света, заливавшего это помещение.
В этом чудном плавучем гнезде роскоши дожидалась мистрисс Клавдия, сильно заинтересованная всем происходившим.
— Генерал Антонио Масео, — проговорил Бессребреник, представляя жене своего гостя. — Графиня де Солиньяк, — прибавил он, указывая последнему на мистрисс Клавдию.
Масео почтительно поклонился, осторожно взял кончиками пальцев протянутую ему крошечную нежную руку молодой женщины и произнес мягким, слегка дрожащим голосом:
— Графиня, я не нахожу слов, чтобы выразить мою признательность благодетельнице свободной Кубы. Да благословит вас Бог за это. Ваш поистине царский подарок делается для нас еще ценнее потому, что вы оказываете нам честь своим личным присутствием.
— Генерал, — тихо ответила графиня, — принцип, за который вы так мужественно боретесь, достоин таких борцов, как вы, и каждый, у кого есть сердце и душа, должен присоединиться к вам и оказывать посильную помощь. Муж и я вполне вам сочувствуем. Лепта, которую мы сегодня принесли, не более как задаток в доказательство нашего желания быть банкирами свободной Кубы… Не так ли, мой друг — закончила она, обратившись к мужу.
— Конечно, дорогая Клавдия, — ответил тот. — Но я прошу не забывать, что при настоящих обстоятельствах нам дорога каждая минута… Генерал, ваше своевременное появление на свидание позволяет мне надеяться, что вы отразили своего противника.
— Да, берег очищен… по крайней мере, на двадцать четыре часа, — проговорил Масео, причем взгляд его загорелся огнем торжества.
— Это хорошо… А сколько в вашем распоряжении людей?
— Около шестисот.
— Достаточно и половины, чтобы перенести золото на берег… Два миллиона долларов весят три тысячи пятьсот килограммов, следовательно, придется по двенадцать килограммов на человека.
— Да это целое богатство для моих храбрецов! — сказал Масео. — Они ведь не получают жалованья, зачастую живут впроголодь и нередко бывают по целым дням с пустыми желудками. Но будьте уверены, несмотря на это, не пропадет ни гроша, все золото будет сдано в наше казначейство в совершенной целости.
Но время действительно было дорого, и потому на борту яхты скоро началась лихорадочная деятельность. Так как пока нечего было опасаться ни со стороны берега, ни со стороны моря, то зажгли фонари и принялись за выгрузку яхты.
Люди Масео во главе с офицерами неслышно всходили на борт, молча брали ношу и тихо, точно привидения, скрывались с ней в ночном мраке.
Через час два миллиона Бессребреника были уже на Кубе.
Кроме того, было выгружено множество ящиков с оружием, амуницией, одеждой и провизией. Ничего не было забыто великодушным другом Кубы.
Когда Масео стал прощаться, Бессребреник сказал ему:
— Это еще не все, генерал. Я приготовил лично для вас небольшой сюрприз.
— Надеюсь, что в этом сюрпризе нет ничего ужасного? — с улыбкой произнес храбрый вождь инсургентов.
— Конечно нет. Я хочу подарить вам аппарат удивительно простого устройства и легко управляемый. Благодаря этому аппарату, вы сможете переноситься с места на место со скоростью экстренного поезда. Вы можете подниматься, опускаться, двигаться направо и налево, как вам вздумается, и совершенно безопасно наблюдать за всеми движениями неприятеля.
— А! Это, вероятно, воздушный шар? — радостно воскликнул Масео.
— Вы угадали, — ответил Бессребреник, — это действительно воздушный шар, поддающийся управлению и обладающий удивительной двигательной силой; он может служить не только для наблюдений, но и страшным оружием на войне.
— Значит, вы даете нам в руки средство для достижения «верного» успеха в нашем деле.
— По крайней мере — очень важную помощь, стоящую нескольких полков.
— Но… откуда же мы будем добывать необходимый газ для шара?
— Об этом не беспокойтесь, генерал. Мой шар имеет, между прочим, и ту особенность, что его подъемная сила служит для него вместе с тем и двигательной…
— Ну, уж это для меня совершенно непонятно…
— А между тем это очень просто: вместо того чтобы применять электрические аккумуляторы или тому подобные тяжеловесные и занимающие много места приборы, с которыми, кроме того, так много возни, я отдал предпочтение сжатому или, вернее, превращенному в жидкое состояние водороду…
— Браво!
— Теперь вам понятно?.. Таким образом, я получаю в минимальном объеме громадное количество газа. Емкости, в которых он заключен под сильным давлением, имеют форму и размеры гранат с особого рода крышкой. Это собственно газовые бутыли, только не стеклянные, а стальные, так что об опасности взрыва не может быть и речи, притом их нельзя ни разбить, ни повредить…
— Чудеса, право чудеса! — восторгался Масео.
Бессребреник улыбнулся и продолжал:
— Достаточно привинтить к крышке соединительную трубу, чтобы разреженный водород соединился с механизмом движения и управления шаром. Наполнение шара газом производится тем же способом, то есть без посторонней помощи, и потому тоже не представляет никаких затруднений. Когда бутыль будет пустая, ее можно наполнить порохом или другим взрывчатым веществом, так что она превращается в гранату.
— Я, право, не знаю, чему более удивляться, сеньор: вашей безграничной изобретательности или вашей неистощимой щедрости!
— Не стоит удивляться, дорогой генерал, лучше постарайтесь извлечь побольше пользы из того, что я предлагаю вам. В сравнении с вашими подвигами все, что я делаю из желания доказать вам свое сочувствие, очень незначительно… Я, впрочем, должен просить вас подождать несколько дней до получения в свою собственность аэростата. Он мне нужен для того, чтобы, так сказать, с птичьего полета произвести ревизию клочков земли, которыми я владею на Кубе. Там у меня есть плантации, которые прежде находились в цветущем состоянии, а теперь, по всей вероятности, совершенно разорены. Кстати, эта маленькая воздушная экскурсия позволит мне испытать шар.
— Делайте все, что найдете нужным, — сказал Масео. — Позвольте принести вам от имени всех сражающихся за освобождение Кубы искреннюю вечную признательность. Теперь мне необходимо покинуть вас, чтобы скрыть в безопасном месте наше сокровище.
