мотор и выключил фары.
— Пошли… Только тихо.
Через пустыри, заваленные строительным мусором, они двинулись к дому фотографа.
С кладбища дул прохладный ветерок. Неясные тени скользили среди деревьев… Борода, непостижимым образом не наступая в темноте ни на один хрустящий сучок, быстро шагал вперед. По сторонам он не смотрел… А вот Ершу было как-то не по себе: наверное, сдавали нервы. На подходе к дому ему стали чудиться какие-то шорохи, чуть слышные шаги за спиной… Постоянно хотелось обернуться…
В доме фотографа свет нигде не горел; казавшееся огромным полуразрушенное здание выглядело как-то неприветливо. Зашли в парадную, по грязной лестнице поднялись на второй этаж. Борода, не зажигая фонарика, какой-то железкой почти мгновенно открыл дверной замок и, пропустив журналистов вперед, закрыл дверь изнутри.
— Тихо… — прошептал Борода.
Ерш опять почувствовал неприятный запах.
— Чего так воняет?
Борода зажег фонарик и указал на высокие резиновые сапоги, стоявшие у входа. Ерш подошел поближе: точно… Кроме этого, на сапогах были заметны следы кирпичной крошки.
— Куда он в них вляпался?
Борода махнул рукой:
— Потом… Сейчас — будем ждать.
Он присел в углу, включил ноутбук и углубился в чтение почты солистки. Ерш взглянул на экран. К письмам были прикреплены фотографии каких-то девушек, но все они были одетыми, и внимание Ерша с них соскальзывало; он стал осматриваться вокруг.
В квартире было как-то совсем уж неуютно. В темноте угадывались очертания мебели и стен, которые минут сорок назад Ерш видел при свете, но сейчас все выглядело совсем по-другому… Он толкнул в бок Валеру:
— Слышь, а куда они Эдика дели?
Валера задумался:
— Ты знаешь, я вроде слышал… Короче, Макс с Андреем все спорили, звонить ментам или нет… Так ничего и не решили. В конце концов Макс сказал браткам, чтобы трупы запихнули пока в холодильник — там в подвале морозильные камеры, остались от овощебазы. Вроде, еще работают.
— Угу, понятно.
Валера с подозрением вглядывался в темноту.
— Кстати… Ты слышал — не закопанные покойники любят ошиваться среди живых?.. Я помню, бабка одна рассказывала, как ее дед пошел как-то в магазин в соседней деревне — и не вернулся. А потом стал приходить к ней… по ночам. Появляется в углу, в темноте, молчит… В общем, его только весной нашли, в овраге.
— А что случилось?
— Да зарезал кто-то. Труп валялся без присмотра.
— Да… хорошая история. — Ерш невольно прижался спиной к стене. — Главное, к месту.
Борода тем временем закончил чтение, захлопнул компьютер и неподвижно замер в углу. В комнате стало совсем мрачно… Темнота действовала все более угнетающе. Луну затянуло тучами; на улице поднялся ветер; старый дом начал слегка поскрипывать. На крыше раздалось негромкое постукивание — то ли ходит кто, то ли старое железо бьется о кирпичи…
Ветер все усиливался. Тревожно шумели листья, ветки деревьев били в уцелевшие стекла, словно кто-то пытался войти в комнату из темноты ночи… Хотя вроде бы ничего и не происходило, нервы напрягались все больше и больше…
И тут со стороны коридора послышался неясный шум. Призрачное, чуть заметное свечение появилось сначала на уровне пола, потом поднялось чуть выше… смутная тень двигалась прямо на них. Ерш затаил дыхание…
Борода резко поднялся и включил свет. В руке его появился ствол.
— Добрый вечер, Ирина. — Борода щелкнул предохранителем.
Перед ними, живая и невредимая, стояла солистка «Распутной жизни».
Часть III. Разгадка и погоня
11. Вот как все было
Без сомнения, это была она. Правда, за последние пару дней солистка несколько осунулась, под глазами, несмотря на косметику, заметны были черные круги, крупная родинка на правой щеке резко выделялась на бледной коже.
— Ни хрена себе… Живая таки, — удивился Валера.
— А ты что хотел?.. Не дождетесь, — огрызнулась солистка.
— Но я же сам видел, как ты свалилась с крыши, а потом…
— Я тоже видела, в новостях. Все, больше я новости не смотрю. Там сплошная лажа. — Солистка повернулась к Бороде. — Ладно… Чего вы хотите?
Борода пожал плечами:
— Ну, для начала расскажи, как дело было.
Солистка состроила рожу:
— Да? А больше ничего?
— Многое и так понятно… В основном, меня интересуют детали.
Солистка криво усмехнулась, присела на диван и достала сигареты:
— Да что вы говорите?.. Я сама почти ничего не понимаю. А вы хотите сказать, что знаете, как…
Борода потерял терпение:
— Хочу. — Он достал из кармана ту самую видеокассету и, не выпуская из рук ствол, сунул ее в магнитофон, включил телевизор и взял пульт.
Солистка немного изменилась в лице. Все, кроме Бороды, уставились на экран.
Пленка и вправду была снята на кладбище. Кругом горели костры, слышно было, как шумит толпа. На фоне какого-то полуразвалившегося склепа стояла ударная установка, за которой сидел барабанщик и курил косяк. Рядом на каменном кресте висела черная гитара. Вдруг из толпы послышались пьяные вопли, и на плоскую могильную плиту перед склепом забрались еще двое музыкантов. Ерш узнал на них погибших гитаристов, которых он раньше видел на фотографии, которую приносил Ди-Джей.
Музыканты были пьяные в хлам. Один не удержался и свалился вниз, прямо на зрителей. Раздался мат, звуки ударов, потом гитариста все же пожалели и, не став добивать, запихнули обратно на сцену. Он послал всех на х… и стал и стал играть вступление. К нему подключились ритм-гитарист и ударник. Заметно было, что ритм-гитариста постоянно тошнило, концерт давался ему нелегко — пару раз он даже блеванул на сцену; а вот ударнику косяк пошел на пользу — широко улыбаясь, но от души колотил в барабаны — правда, не всегда по ним попадал. Но этого, казалось, никто не замечал… А потом появились солистка с сестрой.
Толпа завыла. В темноте запрыгали огни зажигалок, кто-то поджег засохшие цветы на могилах и пару деревянных скамеек. Солистка с сестрой забрались к музыкантам и стали петь. Микрофонов на кладбище не было, и видно было, что они не знают, куда деть руки. До микрофона, встроенного в камеру, звук доходил сильно заглушенным — похоже, что оператор сидел на крыше своей машины, позади толпы… но все равно — резкий, запоминающийся голос солистки не узнать было не возможно. Оператор сделал наезд, и на экране крупным планом стали видны лица солистки с сестрой. Вместе они действительно совсем не смотрелись — по сравнению с солисткой сестра была прыщавым страшилищем, хоть ее рожу и не поганило пятно на щеке. Они пели один из первых своих хитов — без фонограммы, совсем как недавно, на
