— И какой же? — мрачно глядя на кикимора, повелась я на провокацию.
— Ты очень забавно выпытываешь у меня информацию, — рассмеялся Феликс и вернулся на свое место.
А я осталась возмущенно хлопать глазами и мечтать о возмездии. Но ничего сказать или сделать я не успела, потому что за дверью раздалась женская ругань. Прислушавшись, я различила возражения Мери и громкий, возмущенный, странно знакомый голос.
Наконец дверь распахнулась.
— Кикки, ты куда девчонку утащил, психопат ненормальный?! А ну отдавай мне ее, буду реабилитацию проводить! — Шелест чешуи послышался совсем рядом, и Ришаль продолжила: — Ты вообще чем думал, когда ее забирал?! Сейчас же жара стоит! Во дворце только те, у кого нет инстинкта самосохранения или кто не знает, что болотнику в этот период лучше не попадаться! А ты переселенку уволок, недоумок!
— Риша, — улыбнулся зеленый. — Несчастная переселенка сидит в кресле за твоей спиной. И судя по тому, сколько из меня вытрясти успела, с ней все в порядке. Но я не возражаю, можешь забрать, погуляйте.
Мм-м… весело, однако.
— Феликс, а как же утверждение, что ты почти нормальный? — осторожно спросила я, а нага порывисто развернулась, одернула фиолетовый жилет, расшитый мелким бисером, и возмущенно всплеснула руками:
— А где ты видела хоть одного психа, который был бы согласен с диагнозом?!
Я посмотрела на радостно улыбающийся образец «кикимор ненормальный, 1 шт.» и сказала:
— Мы — гулять.
— Идите, девочки, — дозволил Ла-Шавоир.
— Карточку, — требовательно протянула ладошку Ришаль. Зеленый улыбнулся, вытряхнул из конверта затребованное и отдал горгоне. Она стремительно развернулась, подползла ко мне и сказала: — Пошли, несчастная. Будем знакомиться с Изумрудным городом и его обитателями не только на примере твоего сумасшедшего риалана.
Мне ничего не оставалось, кроме как встать и последовать за ней. Уже спускаясь по лестнице, я поняла, что рассеянно кручу на запястье подаренный и так и не снятый браслет.
— Хорошая штучка, — прокомментировала девушка, кидая на игрушку любопытный взгляд. — Хоть в этом он молодец.
— И что же в ней такого замечательного?
— Способствует трезвости ума, — улыбнулась Риша, выползая из дома. — Очень поможет в твоей работе, да и вообще первое время в этом мире.
Я же потрясенно посмотрела на украшение, потом злобно на потолок, где на втором этаже остался риалан, и подавила желание выругаться. Он рассказать не мог?!
Не мог… Потому что «так будет неинтересно»!
Глава 10
— Госпожа Юля! — окликнули меня со стороны дома, как только мы из него вышли.
Я обернулась и с удивлением взглянула на Мерилин. Хранительница дома мягко спустилась со ступеней и передала мне соломенную шляпку с желтой ленточкой, белую сумку и очки.
— Успела, — улыбнулась Всадница, чью принадлежность к постороннему миру можно было понять только по слегка просвечивающей фигуре. — Ла-Шавоир просил передать. — Я машинально взяла шляпку и, покрутив ее в руках, нерешительно надела на голову, потом пришел черед очков с зелеными стеклышками.
— Если сумка есть, то забирай. — Риша вернула мне карточку, потом оглядела меня и полуутвердительно спросила: — Кик покупал?
— Да. — Бывшая Всадница Смерти сдержала улыбку и опустила глаза. — Сегодня утром. Юля, он просил напомнить про очки.
— Хорошо, — растерянно отозвалась я.
— Сразу видно, что мужик выбирал, — скептически оглядела меня Ришаль. — Простенько до безобразия!
— Простота — залог стиля! — возразила хранительница дома, потом подмигнула мне: — Он не такой уж плохой, поверь.
— Более того, Кикки — хороший, — улыбнулась Риша. — Лучшего друга у меня не было. Просто сейчас лето… да и вообще он товарищ очень специфический.
Ну, это я уже поняла. Но… Шляпа от жары и очки. Это похоже на… заботу? Не устаю ему удивляться.
Мерилин махнула рукой и ушла обратно в особняк, а мне ничего не оставалось, кроме как последовать за стремительно сорвавшейся с места нагой.
— Ришаль! — наконец крикнула я, затормозила и едва не улетела вперед от рывка продолжавшей меня тянуть горгоны. — Я не могу так быстро!
— А я быстро? — пробормотала Риша. — Прости, просто…
— С людьми ты так близко не общалась, знаю, — устало кивнула я, отнимая руку от головы, потому что раньше придерживала норовившую упорхнуть шляпку.
— Общалась, но не в таком качестве, — возразила экономка.
— А какое у меня качество? — настороженно осведомилась я.
Она оценивающе меня оглядела и хихикнула:
— Просто отличное качество!
Почему-то меня это вот совсем не обнадежило.
— Ришаль! — решительно окликнула снова устремившуюся вперед нагу.
Она с тяжким вздохом развернулась и спросила:
— Ты завтракала? — Немного растерявшись от такой перемены темы, я отрицательно покачала головой, и девушка продолжила: — Тогда пошли покушаем и поговорим. Что могу — скажу.
— Про риале ни слова, так? — Ответ я уже знала, но «а вдруг?».
— Так он еще не сказал?! — удивленно уставилась на меня змейка и рассмеялась, запрокидывая голову, рассыпая блестящие на солнце темные локоны по спине и плечам.
— Не рассказал, — мрачно подтвердила я. — Только ритуал завершил, а в чем его суть, я так и не узнала. Разве только, что это связь переселенца и местного.
— Так это оно и есть. — Риша немного подумала и указала на правый переулок, после чего мы дружно в него свернули. — Тогда все рассказал.
— Если у кикимора проблемы с головой, то почему он на такой должности?
— Юля, проблемы с психикой — это, можно сказать, национальное бедствие, — развела руками Ришаль. — Феликс просто чудак и, как правило, безобидный.
«Как правило»… Это значит, что не всегда?!
— И не забывай, это с точки зрения переселенцев мы такие, а сами как раз не считаем свой психотип неустойчивым. И вообще, не мы такие — жизнь такая!
Я шарахнулась в сторону от чего-то аморфного, выплывшего из ближайшей лужи. Оно собралось в подобие человеческой фигуры, иронично мне поклонилось и пожелало доброго дня. Я нервно ответила тем же и бледно улыбнулась. Мама…
— Объективно говоря, было бы странно, если б ваша психика оказалась идентична человеческой. — Я честно пыталась успокоиться и рассуждать здраво. — Иная раса ведь.
— Тоже верно, — улыбнулась Риша.
Внезапно мне в голову пришла догадка, и я не замедлила ее озвучить:
— Ришаль, а такая связь создается только между парой «переселенец — местный»? Или есть варианты?
Нага замялась, немного нервно огляделась и преувеличенно радостно воскликнула:
— А мы почти пришли! Это наша любимая кондитерская.
— Ваша? — Я недоуменно вскинула бровь, рассматривая красочную вывеску и поднимаясь по ступеням вслед за экономкой.
— Ну… — загрустила горгона. — Давняя история. И, надо отметить, не особо красивая. Нас четверо было: Кик, Эл, я и Мина. Потом… случилось очень неприятное «номер раз», отчего Элливир и Феликс поссорились. Но это разрешилось довольно быстро. А вот второй раз… зеленый так и не простил.
— Ты можешь изъясняться менее туманно? — немного устало спросила я, присаживаясь в плетеное кресло на террасе.
— Я вообще зря начала говорить, — поморщилась нага, устраиваясь напротив. — Это дело Феликса и Элливира.
— А почему ты вообще со мной возишься? — нахмурилась я, нервно сжимая ладони. — Извини, но в альтруизм и внезапно проснувшуюся любовь к ближнему в моем лице верится весьма слабо.
— И правильно, — кивнула горгона, накручивая на палец локон, который спустя миг обернулся маленькой, тут же зашипевшей змейкой. Хозяйка цыкнула на непокорную шевелюру, и змея вновь обернулась прядью волос. — Дело в том, Юля, что Феликс в моем ближнем круге. Он друг. А ты в личном круге Ла-Шавоира. И это не изменить.
— То есть это…
— Из-за Кикки, — кивнула нага. — А чтобы ему было комфортно, ты должна как можно быстрее адаптироваться. Кикимору передается в том числе эмоциональный фон, а значит, твои нервы — его нервы. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты чувствовала себя в Малахите комфортно.
Ну… хотя бы честно.
К нам подошла официантка и с поклоном положила меню. Я попросила Ришаль выбрать на свой вкус и снова погрузилась в думы.
Забавно у них тут. И… мне немного неприятно, что она волнуется исключительно за зеленого, хоть и прекрасно понимаю — у горгоны нет никаких причин хорошо ко мне относиться. Но все равно царапает. Кикимор, куда ты меня втравил? Я даже боюсь фантазировать о том, что меня ждет. Хотя бы потому, что ты прогнозируешь любые мои мысли и предугадываешь поступки.
Долго предаваться унынию у меня не получилось, потому как над головой раздался спокойный, немного ироничный голос:
