корповской базы? А что, вполне может быть. Млять, да что ж я такой везучий? И главное — что мне теперь делать? Дать бой?
— Слушай, он походу и правда сдох. Не шевелится.
— Подожди, сейчас я его из винтовки прощупаю. Сразу станет ясно, жив он, или нет. — отозвался зек с грубым голосом, а в следующую секунду по моей многострадальной ноге словно молотком ударили. Если бы не всё ещё действующее обезболивающее, я бы взвыл от боли, а так лишь поморшился.
— Сдох, ублюдок. — произнёс всё тот же грубый голос. — Спускаемся. Может на поясе у него что полезное найдётся, ну и кубик прихватим.
Давайте, суки, спускайтесь. Вас ждёт охренительный сюрприз. Только бы без шлемов были, а уж я обеспечу. Впрочем, если активировать гранату, досчитать до трёх, и только после отбросить, то сфетофильтры шлема не успеют сработать. Наверное.
Три. Два — левая рука приоткрывает замок. Раз — я выбрасываю хлопушку из спальника, а сам тянусь к винтовке. Секунда, и рядом со мной раздаётся приглушенный звук взрыва. Тут же расстегиваю хитрую молнию, и вываливаюсь из спального мешка с винтовкой, готовой к стрельбе.
— А-а, мои глаза! — орёт тот самый мужик, что первым увидел меня. Второй, громко матерясь, сидит на коленях и ищет что-то в траве. Твою же мать, вот рукожоп, он выронил винтовку из рук! Ну тогда держи подарок!
— Ш-шух! — и усиленная игла с легкостью прошивает стандартный комбез. Заключенный мгновенно теряет интерес к своему оружию, и заваливается на спину, хватаясь за грудь.
— Толли, ты завалил эту суку? — сквозь подвывания спрашивает стоящий рядом придурок, по прежнему закрыв глаза ладонями.
— Да, наглухо. — подтверждаю я, и ещё раз нажимаю на спусковой крючок.
Именно в этот момент во мне окончательно окрепло мнение: хороший заключённый — мёртвый заключённый. И никто не сможет меня в этом переубедить.
— Ева, сколько мне удалось поспать? — спросил я, осмотревшись по сторонам. Чисто, похоже заключённых было двое. Бегло оценил наряжение убитых — хлам. Даже винтовка у меня лучше. Да они почти пустые, лишь две синих капсулы на поясе у одного, и две зелёных на поясе у другого. Ну, хоть как-то рассчитались со мной за преждевременную побудку.
— Полтора часа, Кеп. Лекарство перестанет действовать через час, рекомендую это время отдохнуть. Потом боль тебе просто не позволит этого сделать.
— Вот и хорошо. Зато сейчас спокойно сделаю себе костыль. — отмахнулся я от искина. Чёрт, да я всё ещё надеюсь добраться до базы в срок. Ну, тогда собирай шмотки, и топай, лейтенант.
* * *
Первые десять часов я шёл довольно бодро, если так можно назвать мои потуги ходьбы с костылём. Даже боль мне не мешала довольно бодро переставлять конечности, совершенно забив на то, что происходит за моей спиной.
А вот дальше я познакомился с ним. С шумом. Сначала даже не понял, что это он, думал — от перенапряжения в ушах слышится биение пульса. Потом к пульсу прибавились шепотки, и я решил, что у меня начались слуховые галлюцинации.
— Ева, ты же можешь видеть моё физическое состояние? — обратился я к искину. — У меня что, совсем дела плохи?
— Последние шесть часов без особых изменений, Кэп. Ты себя стал хуже чувствовать?
— В ушах гул, словно я старая калоша, у которой давление подскочило за двести. — максимально точно описал я свои ощущения.
— Это шум, Кэп. Странно, что у тебя он прявился так поздно, обычно шуметь начинает сразу, как только начинает заканчиваться действие блокатора.
— Сколько у меня осталось часов?
— Шестнадцать. И чуть больше сорока километров пути. Сейчас мы проходим около полутора километров в час, но постепенно скорость падает. Любой, даже самый слабый стимулятор тебя сейчас просто убьёт.
— Хочешь сказать, что без вариантов? — спросил я. — Не успею?
— Нам может встретится патруль корпов. — как-то не убедительно проговорила Ева.
— Понятно. Ну, раз дела совсем плохи, значит продолжаем идти вопреки всему. — проворчал я, и пошёл.
А через три часа, прямо на лесной тропе, в синей зоне, я наткнулся на одного из своих преследователей. За время, пока наблюдал за этими упорными ребятами в прицел, мне удалось хорошо запомнить не только их снаряжение, но и лица. Так что ошибиться не мог.
— Кэп, его необходимо добить. — с тревогой в голосе произнесла искин. — Иначе он переродится в очень опасную тварь — мехомутанта.
— Надо, значит надо. — ответил я, одиночным выстрелом из игольника пробивая голову умирающего. Тело зека внезапно начало трястись, и я, выматерившись, сделал ещё несколько выстрелов, пока не убедился, что от головы осталось лишь кровавое пятно. Ну-ка, чем ты меня порадуешь?
— Ух-ты! Да у него на поясе жёлтая капсула! — обрадовался я. Склонившись, извлёк ампулу, и отправил в боковой карман рюкзака. Вот просто уверен, что это с того мутанта, что так долго преследовал меня. Потому как я взял с него лишь две ампулы, увы, больше некуда было набирать. Чёрт, зачем я собираю муть? Ведь всё равно скоро вот так же упаду, где-нибудь на тропе…
— Кэп, всё в порядке? — забеспокоилась Ева. — Как себя чувствуешь? Шум усиливается?
— Пока что нет, держится в одной тональности.
— Странно. Осталось тринадцать часов, по идее ты уже должен слышать голоса, а возможно и понимать их.
— Ты так не шути, хорошо? Какие, нахрен, голоса, тут кроме тебя никого нет. Пошли уже.
Вот только далеко я уйти не смог. Через несколько минут у меня на любое движение начала кружиться голова, да так сильно, что приходилось останавливаться и отдыхать, пока не начинал себя чувствовать лучше.
— Ева, что со мной? — слова давались с трудом, голос стал хриплым.
— Кэп, похоже тебя настиг откат. В твоём организме слишком много химии. Я потому и говорила, что нужно отдохнуть.
С трудом понял, что мне говорит искин. Чёрт, неужели всё? Столько усилий, чтобы сдохнуть вот так, банально потеряв сознание. Ну уж нет, вперёд и только вперёд!
В глазах всё плыло, ноги отказывались слушаться, но я всё равно шёл. Уже не видел — куда, не понимал — зачем, просто двигался. Так надо! Ещё один шаг. Ещё раз переставить костыль. Перенести вес, и снова шаг.
В очередной раз нога не ощутила под собой опоры, и я, уже ослепший и оглохший, почувствовал, как падаю. Жёсткий удар о твёрдую поверхность выбил из меня остатки сознания, рывком погрузив в беспамятство…
Глава 12 Что со мной не так?
— Кэп, очнись. Кэп, очнись, говорю! Прошло уже двадцать восемь часов, как ты
