– Придется захотеть, – яростно произнес мэр, упираясь кулаками в стол. – Это важнее, чем ваше желание или нежелание. Скажите своим, что страну можно сделать прежней. Они в силах помочь. День придет. Новая Великая Америка, автомобили и самолеты, экспедиции на Луну и телефоны. Объединенная страна. – Вдруг он добавил, без всякой злобы и даже бесстрастно: – Скажите своим, что они или присоединяются к сопротивлению, или противостоят ему.
– Не очень дружелюбная формулировка, – заметил Том. Глаза его сузились.
– Формулируйте, как хотите. Только передайте.
– Передам. Но они захотят знать точно, чего вы от них хотите. И я не могу предсказать их ответ.
– Никто не просит вас ничего предсказывать. Они поймут, на чьей стороне правда. – Мэр поднял на Тома сверкающие глаза. – Я думал, старожил вроде вас при вести о сопротивлении запрыгает от радости.
– Я больше не прыгаю, – сказал Том. – Ноги не те. Мэр обошел стол и наклонился над Томом. Сжал его руку своими кулачищами.
– Не теряйте любви к Америке, старина. Это чувство – лучшее, что в вас есть. Это оно помогло вам прожить так долго, знаете вы это или нет. Вы должны всеми силами сохранять в себе это чувство, иначе вы обречены.
Том вырвал руку. Мэр выпрямился и захромал обратно к столу.
– Ладно, Бен. Эти господа заслужили право до своего ухода немного повеселиться внизу. Ведь верно? Бен кивнул и улыбнулся нам.
– Знаю, вы провели нелегкую ночь, – продолжал Дэнфорт, – но, надеюсь, у вас остались силы побыть с нашими внизу, хотя бы недолго.
Мы согласились.
– Пока мы еще в доме, позвольте показать вам наш маленький секрет.
Мы встали и пошли за мэром. Он проковылял по коридору до следующей двери. Вытащил из кармана ключ.
– Это ключ к новому миру. – Отворил дверь и провел нас в комнату, где ничего не было, кроме трех столов с разложенными на них деталями. На самом большом столе стоял металлический ящик размером с лодочный. На ящике были ручки, шкалы и кнопки, а из отверстий сбоку отходили два провода.
– Коротковолновый приемник? – предположил Том.
– Он самый, – сказал Бен, страшно обрадованный догадкой.
– Чтобы наладить его, к нам едет специалист из Солтон-Си, – прошептал мэр. – И тогда мы установим связь со всей страной. С каждой ячейкой сопротивления. Начнется новая эра.
Мы довольно долго стояли и разглядывали ящик, потом на цыпочках вышли из комнаты. Мэр запер дверь на ключ, и мы все вместе спустились на автостраду, где еще играл оркестр. Мэра сразу же обступили молодые женщины – все хотели танцевать с ним. Том побрел к западному ограждению, а я направился к столу с выпивкой. Мужчина за столом сразу меня узнал – он помогал причаливать нашу лодку к съезду.
– Выпивка за счет заведения, – объявил он, наливая мне чашку текилового пунша.
Я выпил и пошел обходить танцплощадку. Девушки, которые танцевали с мэром, плотно обступили его и медленно кружились, словно не слыша польку. Пунш ударил мне в голову. Музыка, отраженные от бетона электрические огни, мелькание ярких одежд, прохладный ветерок, ночное небо, призрачные силуэты небоскребов на фоне обступившего нас сумрака… невероятная новость об Американском сопротивлении – все пьянило. Я и впрямь был на пороге нового мира. Пробился сквозь толпу к Тому – старик, опершись на поручень, смотрел в черную воду.
– Том, правда здорово? Правда замечательно? – сказал я.
– Дай подумать, – тихо ответил Том.
Я расстроился и пошел к оркестру, но огорчение прошло быстро. Среди танцующих с мэром была и блондинка, которая обслуживала нас во время пира. Когда она уступила место другой девушке, я протолкался сквозь толпу и схватил ее в охапку.
– Потанцуй со мной, – сказал я. – Я с севера.
– Знаю. – Она рассмеялась. – Ты нездешний, сразу видно.
– С морозного севера, – продолжал я, неловко ведя ее в польке. Голова кружилась. – Из-за ледников и расщелин, по немереным снежным равнинам пришел я в ваш дивный цивилизованный город.
– Чего-чего?
– С дикого севера пришел я, чтобы увидеть вашего мэра, пророка новых времен.
– Он правда вроде пророка, ведь так? Словно из церкви. Отец говорит, он сделал Сан-Диего таким, как сейчас.
– Верю. Много изменилось за время его правления?
– Да как сказать. Он у нас мэром, сколько я себя помню. Папа говорит, с тех пор, как мне исполнилось два года.
– Давно это было.
– Четырнадцать лет назад.
Я поцеловал ее, и мы потанцевали под три или четыре песни, но тут меня совсем развезло и начало шатать. Она отвела меня за стол, мы сели и поговорили. Я заливал, как самый отъявленный враль в Калифорнии – куда там Николену. Девушка хохотала без умолку. Когда Дженнингс и Том меня разыскали, я огорчился. Дженнингс сказал, что устроит нас ночевать на другом краю платформы. Я неохотно распрощался с девушкой и поплелся за Дженнингсом и Томом, пошатываясь, распевая «уп-па-па» и приветствуя каждого встречного. Дженнингс устроил нас в бунгало на южном краю платформы. Перед тем как заснуть, я минуты две втолковывал молчащему Тому:
– Новая эра, Том, я тебе говорю. Новый мир.
Глава 8
На следующее утро нас разбудили ружейные выстрелы. Мы вскочили, подбежали к дверям и увидели, что мэр с друзьями упражняются в стрельбе по тарелкам, которые один из них подбрасывает над водой. Бросок – тарелка взмывает в воздух – стрелок прицеливается – бабах! – глухой звук, словно две сухие дощечки ударили друг о друга. Примерно каждая третья тарелка разлеталась вдребезги. Том неодобрительно покачал головой.
– Патронов у них много – склад, что ли, нашли, – сказал он.
Дженнингс, наблюдавший за забавой со стороны, обернулся и увидел нас. Подошел, пригласил к стоящим у большого дома столам. В клубах едкого порохового дыма мы позавтракали хлебом и молоком. В промежутках между выстрелами я слышал, как бодро хлопает на ветру американский флаг. Я смотрел, как он плещет над домом, смотрел на стрелков. Каждую разбитую тарелку приветствовали гиканьем, каждый удачный выстрел обсуждали. Мэр стрелял метко, редко промахивался, может, потому, что ему не приходилось долго дожидаться очереди. Остальные с тем же успехом могли бы просто ссыпать тарелки в озеро.
Когда мы доели, мэр передал ружье соседу и заковылял к нам. Днем он казался ниже, чем при электрическом свете.
– Я распорядился, чтобы назад к дому Дженнингса вас отвезли через Ла-Холью. Там поговорите с Уэнтуортом.
– Кто это? – спросил Том, ничуть на стараясь быть вежливым.
– Замечательный человек, печатник. Он обрисует положение подробнее, чем мы с Беном. Когда поговорите с ним, бригада Дженнингса и Ли отвезет вас домой на поезде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
