— В такие времена я предпочитаю доверять людям, — с укором сказала она.
— Мой Бог победит, — промолвил Эхнатон.
— Скоро всю страну охватит гражданская война! — вспыхнула царица-мать.
— Господь меня не оставит, — повторил он.
— Я не могу говорить за богов, но зато знаю, что говорят люди!
— Мать, — грустно сказал он, — ты не веришь.
— Не говори со мной о том, чего я не знаю. Говори как царь и обращайся со мной как с царицей. Ты должен действовать, пока не стало слишком поздно. Используй армию, чтобы защитить границы от врагов. Используй стражей и полицию для борьбы со взяточничеством, поразившим империю. И поторопись, иначе твой трон достанется врагам.
— Я не пролью ни одной капли крови.
— Не заставляй меня жалеть о том, что я доверила тебе трон.
— Я верю в трон только как в средство служения Господу.
Тийя посмотрела на меня и велела:
— Говори, Нефертити. Может быть, боги решили сделать тебя его женой, чтобы ты могла в последний момент спасти его.
— Наш Господь нас не оставит, — ответила я.
— Безумие победило. — На лице царицы-матери было написано отчаяние.
Тийя уехала из дворца больной и печальной. По возвращении в Фивы она прожила всего несколько дней, умерла с горя. Вскоре у нас попросили аудиенции Хоремхеб, Нахт и мой отец Эйе.
— Ваши лица говорят о плохих новостях, — сказал Эхнатон.
— Нас привела сюда любовь к Египту и империи, начал мой отец.
— А как насчет вашей веры в Единственного Создателя?
— Мы все еще верим в Него. Однако отвечаем не только за свою веру, но и за свои жизни.
— Ответственность, о которой вы говорите, без веры ничего не стоит, — спокойно возразил Эхнатон.
— Враги империи нарушили наши границы, — сказал Нахт. — Номы охвачены восстанием. Мы заперты в Ахетатоне.
— Господь не оставит меня, а я не изменю его учениям, — стоял на своем царь.
— Нам грозит гражданская война, — предупредил Хоремхеб.
— Никаких войн не будет.
— Значит, мы должны ждать до тех пор, пока нас не зарежут как овец? — спросил Хоремхеб.
— Я сам выступлю против армии, которая будет атаковать нас. Один и без оружия, — сказал царь.
— Они убьют вас, а потом придут за нами. Если вы настаиваете на верности вашему учению, то отрекитесь от трона и посвятите себя делам веры.
— Я не оставлю трон моего Господа. Это будет предательством. Освобождаю вас от ваших клятв в верности.
— Мы дадим вам немного времени на размышление, — сказал Хоремхеб.
Они сделали нам последнее предупреждение и ушли. Сильнее унизить фараона было нельзя. Я гадала, за что Бог прогневался на нас, но вера Эхнатона была непоколебима. Я восхищалась его решимостью.
Потом Хоремхеб попросил о встрече с глазу на глаз.
— Действуйте, — сказал он. — Сделайте все, что в ваших силах. Если Эхнатон будет стоять на своем, его убьют. Это могут сделать его собственные слуги. Но действовать нужно срочно!
Я была ошеломлена. Мне повсюду мерещились страшные тени смерти и поражения.
Моя вера пошатнулась. Меня терзало ощущение собственной беспомощности. Как я могла спасти своего любимого? Мне пришло в голову, что если я уйду от него, он поколеблется и последует совету своих приближенных. Он решит, что я предала его, но, по крайней мере, его жизнь будет спасена. Поэтому я оставила своего любимого царя и мужа, хотя мое сердце сжималось от горя. Я переехала во дворец в северном Ахетатоне. Там меня посетила сестра Мутнеджмет и сказала, что царь не изменил своей позиции. Поэтому приближенные решили, что для спасения жизни Эхнатона они должны покинуть его и присягнуть новому царю, Тутанхамону.
— Когда ты переедешь в Фивы? — спросила она.
— Старое пророчество частично сбылось, — сказала я, поняв, что скрывается за ее словами. — Пришла пора второй части. Ступай с миром в Фивы, Мутнеджмет. Я останусь здесь, рядом с моим мужем и моим Богом.
Печаль так глубоко укоренилась в моей душе, словно я никогда не была счастлива. Когда я из окна следила за тем, как люди покидали город света из страха быть про́клятыми, меня мучило чувство вины. Я слышала их голоса, крики их детей и лай их собак. Люди шли волнами, неся с собой все, что у них осталось от прежних, более счастливых дней. Спешили к Нилу, чтобы уплыть на север или на юг. Я смотрела в окно, пока город не покинул последний из них. Ахетатон обезлюдел. Над великолепными домами, садами и улицами навис мрак.
— Ахетатон! — крикнула я. — О город света, где твои гимны и мелодии, где победа, где любовь? Где ты, мой Бог? Почему ты нас оставил?
Город был пуст, если не считать двух заключенных — меня и моего любимого — и нескольких стражей, приставленных к нам жрецами.
Когда я хотела вернуться в царский дворец, увидеться с мужем и поговорить с ним, меня не пустили стражи. И даже не позволили написать ему. Тогда я поняла, что ничего не могу сделать. Только ждать смерти в этой тюрьме. Я пыталась писать новому фараону, моему отцу и Хоремхебу, не прося ничего, кроме возможности увидеть Эхнатона. Но стражи сказали, что я не имею права общаться с внешним миром. Я терпеливо и безнадежно ждала конца моих дней, не чувствуя бега времени. Постоянно молилась, пока наконец вновь не обрела веру в Единственного Бога. И теперь твердо знаю, что последняя победа останется за Единственным Создателем.
Однажды ко мне пришел начальник стражей и сказал: — Мне приказано передать вам, что еретик умер после долгой болезни. За телом прибыла экспедиция, чтобы мумифицировать и похоронить его в царской усыпальнице согласно ритуалу.
Я не поверила ни единому его слову. Мой любимый не заболел и не умер. Должно быть, они убили его. Теперь его душа покоится в вечности. Однажды я последую за ним, объясню, почему я оставила его, попрошу прощения, и он посадит меня рядом с собой на трон правды.
Царица Нефертити умолкла, ее нежный голос затих. Я попрощался, проклиная тропу, которая уводила меня от нее. Ее красота покорила мое сердце.
Когда я вернулся в Саис, отец радостно приветствовал меня, спросил, как прошло мое путешествие. Мы проговорили несколько дней, и я изложил ему подробности моих поездок. Рассказал все, что узнал, за исключением двух вещей — моего растущего увлечения гимнами в честь Единственного Бога и моей безмерной любви к прекрасной Нефертити.
Примечания
1
Недоброжелатели Эхнатона считали, что физическая слабость не позволяла фараону иметь детей, и обвиняли Нефертити в многочисленных изменах мужу. Здесь и далее — примеч. пер.
2
Враги фараона утверждали, что сама Макетатон была плодом греховной связи Эхнатона с собственной матерью.
3
Вполне возможно, что он умер естественной смертью, так как из-за близкородственных браков фараоны вырождались и часто умирали молодыми.
4
Сколько именно, не указывается. Известно, что Эхнатон вступил на престол в пятнадцать лет и умер в 1336 г. до н. э. в возрасте 32 лет, а восемнадцатилетний Тутанхамон, процарствовавший девять лет, скончался в 1323 г., то есть через тринадцать лет после Эхнатона. Нефертити, Эхнатон и Тадухипа были ровесниками; между тем сейчас Тадухипе немного за тридцать, Нефертити — сорок, ее младшей сестре Мутнеджмет — за сорок, одному одногодку Эхнатона Беку нет и сорока, а другому, Мери-Ра, — сорок пять. У Махфуза получается, что после смерти Эхнатона прошло минимум 18 лет, но в 1318 г. до н. э. уже год как правил даже не непосредственный преемник Тутанхамона Эйе, а преемник Эйе Хоремхеб.
5
Некоторые исследователи, ссылаясь на то, что Тутмос I отметил 30-летие своего правления, отрицают существование Аменхотепа I и считают Аахмес не внучкой, а дочерью Яхмоса. Именно этой версии придерживается автор романа «Царица Хатшепсут», канадская писательница Элоиз Макгроу (М., 1999).
6
По другой версии, евреями (точнее, евреями-изгоями) и были гиксосы. Тогда время исхода относится к 1540 г., эпохе правления Яхмоса I основателя XVIII династии.
7
Существует гипотеза, согласно которой после убийства гиксосами последнего царя XVII династии Секененра Tao II Бесстрашного и утраты тайны ритуала обожествления нового царя, т. е. отождествления его с Гором властители Египта потеряли право называться царями.
8
При подготовке вступления и примечаний нами были использованы предисловие С. Смирнова «„Железная леди“ Древнего Египта» к роману Элоиз Макгроу «Царица Хатшепсут», а также «Энциклопедия Кирилла и Мефодия» и «Британская энциклопедия».
9
