надо.* * *
Чита
Я убрал телефон, потом подошёл к лежащей сумке с деньгами и приподнял её. Всё ещё тяжёлая, хотя должна быть легче на полкило, на пятьдесят тысяч долларов.
— Начальство волком воет, — сказал Ремезов и усмехнулся. — Хотят, чтобы я отсюда убрался, но замучаются упрашивать. Показания есть, остальное уже приложится.
— Думаю, Платонов этого Ахмеда вытащит. И про меня говорит, что он это не планировал и хочет встречи. Мутный тип. Но давай к делам, мы с тобой не закончили разговор.
— Ты всё про деньги?
Я посмотрел на Ремезова, потом на дверь в кладовку, и расстегнул замок на сумке. На полке у стены лежал старый пыльный дипломат, я открыл его, вытряхнул обрывки газет и положил на пол.
Хотелось бы взять всё, но мне сейчас не помешает инвестиция на спокойное будущее. А денег заработаю ещё, тот же Платонов будет кидаться деньгами, если я хорошо подготовлюсь к встрече. Да и комбинат ещё, у меня будет долгий разговор с Вишневскими насчёт тех инвестиций.
— Часть берёшь сейчас, — я начал сбрасывать пачки в дипломат. — Триста тысяч долларов. Это не взятка, вернее, не тебе. У вас сейчас идёт заруба, и она продлится ещё месяца полтора-два, пока не придёт новый директор. А у вас же много людей. Кто-то идейный, кто-то продвигает своих, кто-то надеется, что при новом руководстве взлетит или хотя бы что не выгонят. А кто-то любит деньги. И вот для этого тебе вклад от меня.
— Погоди, Макс, я что-то не пойму, к чему…
— Найдёшь того, кому их можно дать. Здесь не так много, но тебе и не надо дарить это всем, только кому нужно. Погоды эта сумма не сделает, но в вашей борьбе всё пригодится, вот и от меня вклад. Перетянете кого-нибудь к себе в свой лагерь, будет попроще. Будете платить стукачам, сомневающимся. Журналистам всяким, чтобы работали в нужную сторону. Нам надо только протянуть немного, и потом будет проще.
— А остальные?
— Заберу себе, пригодится. Меня же заказывали за них, так что это можно сказать трофей. А Платонову я не верю. Чтобы он не говорил, комбинат он не оставит, и эти деньги помогут протянуть.
Я захлопнул крышку дипломата и вытер с неё пыль лежащим на полке куском марли.
— И это не просто подарок. Вот когда ты и твои товарищи пробьётесь наверх, мне потребуется помощь, чтобы отбиться здесь. И вот для этого даю бабки. Ты не забудешь, знаю, проследи, чтобы и остальные помнили. И деньги в этом помогут.
— Да они и не твои! — возмутился Ремезов. — Это вещдок, доказательство, что он тебя заказал. Или, думаешь, он будет отрицать, что это его? Найди хоть одного дурака, который будет от миллиона долларов отказываться.
— Уже отказался, сказал, что не его. Да и дело развалят, утащат эти деньги, заменят фальшивками, мол, смотрели вы невнимательно при обыске. Лучше сам положи сюда куклу, а деньги нам ещё пригодятся. Да и вообще, Серёга, как думаешь, куда эти баксы пойдут, если ты их унесёшь? Вернутся к Платонову? Или скорее твоё начальство их себе прикарманит? Ещё и против вас используют, зальют дерьмом в газетах или подставят. Серёга, вот ты матёрый чекист, сам же всё знаешь.
— Сейчас другие матёрые, — недобро пробурчал он. — Типа Шелехова которые. А мы так, пережитки прошлого.
— И вот у тебя есть возможность на это повлиять. Бери эту часть денег, работай с ней там, а я здесь. Ты ещё директором ФСБ должен стать, — я усмехнулся. — Через пару лет. Или хотя бы главой какой-нибудь службы или департамента внутри. Служба контрразведки, а? Как тебе?
Ремезов посмотрел на меня и покачал головой. Знает, что я прав, но и соглашаться так просто не хочет. Не привык он так дела делать, поэтому и майором ходил до знакомства со мной.
Вот только он и сам должен знать, что даже если попасть в большую милость у нового руководства, наивных наверху всё равно сжирают быстро. Раз уж ставки растут, надо действовать без сомнений.
— По рукам, — наконец согласился Ремезов. — Всё для дела.
— Именно.
Я взял потяжелевший дипломат. Капитал для работы увеличивался, но надо ещё немного, и тогда не только мы сможем продержаться в августе, но и вытянем за собой комбинат и даже кого-нибудь ещё. Ну а даже если и дотянем до конца 90-х, надо будет жить и дальше.
* * *
Новозаводск, несколько дней спустя
Когда мы вернулись домой, то я узнал хорошую новость, небольшую, но очень для меня приятную. Наконец-то прибыл новенький бронированный Чероки, который я выбил для себя у Вишневских.
В Питере остался Мерседес, хорошо приспособленный для города, да и в целом он выглядел богато и представительно для тех мест. А вот Чероки наоборот, внешне казался очень агрессивной машиной, и хорошо подходил для нашей глубинки. Хотя в голую степь после дождя я бы выезжать на нём не рисковал, всё-таки у тачки вес больше двух с половиной тонн, и увязнуть там можно легко.
Бронированный джип привлекал всеобщее внимание в городе, а мы сами осваивали управление им. С его весом шутить было нельзя, и мы даже подумывали, что надо сделать водителем Саню, боевого товарища моих друзей, который в армии водил БТР.
Но пока он же был занят, и за рулём сидели Женя или Слава по очереди. У Славы всё получалось хорошо, но когда управлял Женя, всё шло не так, будто машина его за что-то невзлюбила.
Вот и сегодня, едва мы с Женей проехали немного от конторы, джип заглох и перестал заводиться. Мы вдвоём открыли тяжёлую крышку капота. Пришлось прилагать усилия, потому что доводчика на крышке не было, а из-за толстой стали вес был немалым.
— Надо было Мерс сюда отправлять, — сказал Женя, закидывая свой пиджак в салон, и засучил рукава рубашки. — Весь город бы охренел, вместе с областью, ни у кого такого
