Читаем без скачивания Холодная сталь - Юрий Кузнецов

Я лихорадочно думал, что стал бы делать в такой ситуации. Но в голову ничего не приходило, и я с пустой бравадой сказал:

– Умирать, так с музыкой.

– Я и с музыкой не хочу, – посуровел взгляд Дракова.

Он хотел узнать у меня, как бы я его спас в такой ситуации. Ничего себе задачка!

– Не допустил бы, – сказал я еще не совсем уверенно, но уже чувствуя, что нашел ответ.

– Чего не допустил бы? – спросил он.

– Такой ситуации.

– Но как?

– Что я за телохранитель, если б каким-то людям позволил приблизиться к воде на том берегу? Да я бы их учуял издалека. И что, машину бы не услышал? Обижаете, хозяин. Посмотрите назад – кто-то идет по дороге. Очень легкие шаги. Это мальчик. Он несет удочку на плече.

Драков посмотрел назад и с удивлением уставился на меня.

– Что мальчик – ладно, – сказал он. – Можно догадаться. Но как ты узнал, что он с удачкой?

– Удилище бамбуковое?

Драков еще раз посмотрел назад и ответил:

– Да. У тебя третий глаз на затылке?

– Если вам угодно, – расслабился я. – И четвертый, и пятый тоже…

– Но как же ты узнал, что у него удочка? И бамбуковое удилище?

– У него болтается поплавок и бьет по удилищу.

А нынче тихо, все слышно. Теперь вы верите, что не допустил бы я никакой идиотской ситуации…

– Да, Чума.

Он снова уставился на поплавок. Я поглядывал на Дракова и думал, зачем ему понадобилась эта фантазия.

– Клин такое допустил бы? – спросил через несколько минут Драков.

Я пожал плечами, совершенно уверенный, что Клин проморгал бы…

– Все может быть, – сказал я неопределенно.

– Значит, может быть?

– Допускаю. Хотя с трудом… Клин – прочный мужик.

– Вот обложили – и все, – продолжал Драков. Заклинило его на этом, что ли!..

– Выхода нет, – он в упор уставился на меня. – Согласен?

– Пожалуй, да.

– Мне такой сон приснился, – отвернулся он и снова вперился в поплавок. – Сижу тут, а меня обложили. И что я сделал?

– Не знаю.

– Я ушел в воду.

– Пришлось бы вынырнуть.

– А я не вынырнул.

– Самоубийство?

– Нет.

– Я превратился в человека-амфибию.

– Видел кино.

– Я ушел от них, – странно-торжествующе улыбнулся Драков. – Я их оставил с носом.

– Но это сон, – сказал я равнодушно.

– А ты знаешь… Признаюсь тебе. Я уверен, что случись такое, сон сбылся бы. Не веришь? А жаль. У меня такое чувство, что я всегда выскользну. Вот нырну в воду – и превращусь хоть в рыбу, хоть в змею. Они меня не возьмут никогда.

– Кто они?

– А все, кто хотел бы меня скрутить. Не выйдет!..

Я вспомнил этот разговор сейчас, когда Драков бесследно исчез. Конечно, ни в какую рыбину он не превратился, но сумел же ускользнуть! Ему помогла уверенность, которая прозвучала еще в том разговоре. И был у него какой-то продуманный ход. Он обдумывал его в тот день на рыбалке. Почему бы и нет? Вполне может быть. И этот ход связан с рекой. Но как? Каким образом?

Все дороги, ведущие из Тюмени, были под надзором. Драков мог закопаться в городе, как говорится, залечь на дно. Выбраться из города он не мог.

И еще один вопрос меня занимал. Драков до последнего времени не мог меня ни в чем заподозрить. Почему же, считая меня лучшим своим охранником, он предпочел Клина и Филина? Их ведь тоже не нашли, они испарились вместе со своим хозяином.

Почему Драков бросил меня? Почему не доверился мне?

И тут мои мысли постепенно начали нащупывать тропу, которая могла вывести из дебрей.

Я стал восстанавливать в памяти, как и где увидел жену Дракова. В первый раз это было в аэропорту, когда Драков-старший повез нас встречать семью сына. В тот самый день, когда он погиб. Я увидел жену Дракова-младшего со стороны, она села в первую машину. Что мне запомнилось? Светлые волосы. Очень стройная фигурка. И все. В мою сторону она ни разу не поглядела и я не разглядел ее лица. Она была занята сыном.

Потом уже, когда привезли мертвого Дракова-старшего в его загородный дом, я снова увидел эту женщину. Драков-младший торопливо повел ее и сына в дом. И тогда я не разглядел ее лица, она повернулась ко мне спиной. Но мне удалось чуть ли не тридцать секунд наблюдать, как она шла к дому, ведя за руку сына. И в ее походке было что-то такое знакомое мне, и я «про себя» даже невольно воскликнул: «Она!». Но это был только миг – и тут же я успокоился. Мне столько раз в жизни, не припомнить все случаи, приходилось вот так же восклицать: «Она!»

В молодости, то есть более пятнадцати лет назад мне встретилась одна женщина, которую я потом потерял из виду, но потом все эти годы ее образ преследовал меня. Она чудилась мне то на людных улицах, то на вокзалах, то в окне бегущего мимо трамвая или автобуса. Я уже привык к этой своей странности. Перед тем, как жениться, я все рассказал Надежде. А, впрочем, что особенного было рассказывать? Как в девятнадцать влюбился по уши? С кем не бывает? Она была на год моложе, та женщина, и уже замужем. То есть любовь была совершенно безнадежной. Но вот, поди ты, оставила след, который не исчезает, если мне опять показалось, что увидел давнюю знакомую…

Прошло немало времени в обычных хлопотах и суете сует, и я уже позабыл о жене Дракова. Достаточно было того, что навел справки о ее непричастности к делам мужа. Она даже представления не имела о том, чем занимается ее муж, и жила странной затворнической жизнью, воспитывая своего сына, в котором души не чаяла.

Когда чем-то очень занят и нацелен на что-то одно, то все, что не имеет непосредственного отношения к делу, становится неинтересным и исчезает в сторону, чтобы не мешало.

Так и с женой Дракова. Не замешана – и ладно. Пусть дышит кислородом. Пусть растит сына. Все лучше, что не папаня этим занимается. И вся моя задача – не дать ему времени на воспитание сына. По нем, по папане, очень тоскует правосудие.

Короче говоря, я настолько был увлечен своим делом, что только через какое-то время случайно подумал об имени этой женщины.

Сведения мне поставлял Василий Мохов. Я его напрямик и спросил:

– Как звали эту мадам?

– Которую?

– Дракову.

– Всех женщин не запомнишь, – проворчал Василий и полез в записную книжку. – Так… Так… Дракова. Вот – Людмила.

Я даже подскочил. Мы обедали в кафе. В этом теперь уже ничего странного не было, что я с Моховым так открыто встречался. Драков сам попросил меня «наводить мосты» с ментами. Я сделал вид, что наладил знакомство с одним. Крепкий орешек, не поддается, но надежды, мол, не теряю. Зачем нужны были эти мосты Дракову, дело его – и со мной он мыслями не делился. Но хозяин велел, я исполняю.

– Что такое? – удивился моей реакции Мохов.

– И ее тоже так звали! – опустился я на стул.

– Кого?

– Это неважно.

– Ты что-то скрываешь от меня?

– Ну, не буду же я рассказывать о своих женщинах, – отшутился я тогда. – А отчество?

– Айн момент, – Мохов заглянул в блокнот. – Васильевна.

Совпадение это или что?

– Слушай, – обратился я тотчас же к Мохову. – Она была замужем?

– Пока еще – да.

– Нет, я имею в виду – до Дракова она была замужем?

– Нет.

– Точно?

– Неточных сведений не даю.

– Мне это очень важно.

– Володя, – прижал руку к сердцу Мохов, – как на духу – не была.

Значит, совпадение – имя и отчество. У мужа ее была другая фамилия, и Драков ничем не напоминает его. А странно? Такое совпадение… Но чего не бывает!

– Все? – спросил Мохов.

– Все. Спасибо.

– Ты бабник, Печегин, – твердо заявил Мохов.

– Угадал.

На том разговор и завершился. Потом мы стали прикидывать, что я скажу Дракову, если он спросит, как продвигается мое знакомство с Моховым.

– Пока на уровне баб, – сказал Мохов.

– То есть…

– Слабость такая у нас.

– Где мы бываем, он узнает, если захочет. Уши и глаза у него везде. Врать нельзя.

– Да, я кое-какие сведения подкину…

– Подготовь на всякий случай. Но еще рано. Я должен дольше тебя уламывать.

– Отлично. Мы расстались.

И вот однажды, помню, вызвал меня Драков. По обыкновению я всегда стоял в дверях, когда он вызывал к себе в кабинет. Тут у стены – стулья. Если надо было подождать, Драков жестом просил меня присесть. Я ему понадобился за тем, чтобы сопровождал его сына до Москвы и сдал его там по названному адресу в надежные руки. Я еще тогда подумал, что Драков обладает природным чутьем. Он почувствовал надвигающуюся опасность и, прежде всего, решил обезопасить сына, своего единственного наследника.

Конечно, хотелось узнать, почему он отправляет мальчика одного, без матери. Но разве я мог спросить? И стал бы он отвечать! Не твое собачье дело – и привет. Однако очень меня интересовало, прямо-таки раздирало любопытство – почему без матери?

Я и прежде замечал на большом столе Дракова небольшую фотографию в рамке, но мне никогда не приходилось смотреть с той стороны, мое место только с этой стороны, со стороны двери. И на этот раз, слушая Дракова, который говорил, на каком самолете мы полетим с мальчиком и по каким признакам я узнаю людей, которым его надо передать в Москве, я смотрел на обратную сторону фотографии и гадал – кто бы это мог быть.