счастлива! Она чувствовала только это и думала только об этом, и совершенно искренне удивилась, когда к ней пришел человек, назвавшийся следователем Анатолием Андреевичем Вепревым.
– Вы ведь работаете в Аппарате мэра? – спросил Вепрев и сам же себе ответил: – Именно там. А значит, сможете помочь.
– В чем? – не поняла Таня.
– В том, чтобы я смог нормально довести расследование.
– А вы действительно ведете расследование? – усомнилась Таня, которая все последние недели ни о каком расследовании даже не думала. И о тех неизвестных хулиганах тоже не думала – не до того ей было. И вообще, ей же сказали: неизвестные. Ночью… на улице… Кто их найдет?
– Да, веду! И, между прочим, многое нарыл. Взяли оперативники троих парней, которые вашего мужа избили. Почти тут же и взяли. И свидетели, между прочим, нашлись. Причем целых пять человек! Потому что все около автобусной остановки произошло. Та троица, пьяная вдрызг, прицепились к вашему мужу. Дескать, нацмен, чурка черная и тому подобное… – Следователь вдруг смутился. – Ну, вот так они его обзывали… Типичное нападение на почве национальной неприязни. Скоты, в общем! Да к тому же упитые…
– На почве национальной неприязни?! – поразилась Таня, которая, конечно же, слышала про эту самую «почву», но в глаза никогда ее не видела, по крайней мере, в Градовске.
– Совершенно верно, – подтвердил Вепрев.
– Вахтанг родился в этом городе! Его многие знают! Он же скольких людей спас! Как же так?! – задохнулась от возмущения Таня.
– А так! – отрезал Вепрев. – Парней тех ваш муж не спасал, гастролеры они, из Екатеринбурга. Да если бы и пришлось спасать, то лучше бы не надо. Потому что парни совсем молодые, но сволочи уже конченые. Особенно один, Алексей Синюгин. Он-то зачинщиком и был, он же мужа вашего железной цепью и бил. Двадцать пять лет парню, а ведет себя, как будто пятьдесят лет на царском троне сидит. Самодовольный наглец, никого не боится, уверен, что вместе с дружками выпутается.
– Но они же не выпутаются? – с надеждой произнесла Таня. – У вас же пять свидетелей! Они все видели и подтвердят!
– А вот это не факт, – тяжко вздохнул следователь. – Поэтому мне ваша помощь и нужна.
– Я готова, пожалуйста! – горячо заверила Таня и удивленно спросила: – А почему не факт?
– Потому что Синюгин не зря себя царьком чувствует. Он и впрямь пусть не царек, но точно – царевич. Он зять сильно большого человека из Екатеринбурга, у которого власть, деньжищи и ходы во все самые высокие кабинеты. Синюгин в зятьях ходит всего год, но уже сообразил, что на его защиту все армии сейчас двинутся. И двинулись! – с отвращением произнес Вепрев. – Об адвокатах я не говорю. Двое прикатили! Спецы крутые. Но чего о них говорить? Они свою работу делают, с ними понятно. Но подключились и другие силы – эдакие тайные спецподразделения. Где они хоронятся, откуда стреляют, толком не разберешь, но палят прицельно. В общем, начальство мое очень прозрачно намекнуло, чтобы дело я аккуратно свернул. Из пяти свидетелей трое от своих показаний отказались, а четвертый крутится-вертится, тоже пытается увильнуть. И только одна бабка, старая большевичка, – это она сама себя так называет – пока твердо стоит. Но что одна бабка против всех?
– А вы? – осторожно спросила Таня. – Вы не будете твердо стоять?
– Буду! – сказал Вепрев зло, и взгляд у него при этом тоже стал злым. – Мне, Татьяна Федоровна, сорок лет, я всякой грязи и мрази насмотрелся во как! – Он рубанул ладонью даже не по горлу, а где-то над головой. – Я совсем даже не какой-нибудь там рыцарь без страха и упрека, но этих сопляков!.. Вот плашмя лягу, а до суда доведу! Из принципа! Ваш муж четыре года назад мою маму, считай, что спас. С того света вытянул. Поэтому мне хоть адвокаты, хоть спецподразделения, хоть целые армии!.. Но!.. – Выплеснув злость, следователь вдруг разом успокоился, сосредоточился и произнес почти проникновенно: – Вы мне должны помочь, Татьяна Федоровна. Вы в мэрии работаете, в Аппарате мэра, надежные связи имеете…
– Да какие уж тут особые связи! – перебила Таня.
– Неправда. Вы рядом с мэром, можете на него напрямую выйти.
– Я с ним редко общаюсь. Я в основном с помощниками.
– Ну вот, значит, с помощниками, а они уже… В общем, чего мне вас учить, я ваши науки плохо знаю – кто, с кем, как… Но попытайтесь, чтобы мэр вмешался.
– Я даже не знаю… – растерянно пробормотала Таня.
Обратиться напрямую к Романцеву? О чем с ним говорить? О том, что кто-то мешает следователю Вепреву хулиганов до суда довести? И эти «кто-то» очень сильные люди, с которым должен мэр совладать? Господи, да разве станет мэр ввязываться?! У него своих забот хватает! А Татьяна Конькова… Ну да, трудится она в его Аппарате, и что с того? Разве это повод, чтобы идти против всяких там армий с их спецподразделениями? А с другой стороны, речь ведь о Вахтанге, которого эти молодые ублюдки чуркой черной называли и только за это чуть не прибили до смерти!
– Я попытаюсь, – пообещала Таня. – Я обязательно попытаюсь!
Пошла, однако, Таня для начала не к мэру, а к Гудовской. Ада, как водится, сначала взбеленилась по поводу «чурки» и «армий», высказавшись по этому поводу (опять же, как водится) словами не во всем литературными, после чего заявила, что сама переговорит с Романцевым. Вернулась она с переговоров несколько озадаченная.
– Вячеслав Васильевич очень возмущался, говорил, дескать, все это безобразие, никто не смеет мешать следствию и тому подобное, – сообщила она. – Но… Кое-что мне тут не нравится…
– Что не нравится? – завороженно спросила Таня.
– А то! – скривила губы Ада. – Уж слишком долго он витийствовал на тему этих безобразий и прочего. Но при этом никому с ходу звонить не стал. А обычно любит – за телефон и вперед, указания и поручения давать. Хотя что проще: позвони начальнику полиции или прокурору, или еще кому. И спроси! Все-таки не о бомже каком справляется, об известном хирурге! А он не стал. Хотя разобраться пообещал.
– Может, разберется?.. – Таня вздохнула.
– Посмотрим… По идее, сейчас самое подходящее время разбирательствами заняться. С учетом предстоящих событий…
– Ты о выборах?
Таня вдруг сообразила, что со своими бедами как-то разом забыла о чуть ли не самом главном для города и мэрии событии – о выборах мэра. Она, конечно, нисколько не сомневалась, что вновь изберут Романцева, но она хорошо знала: предвыборная кампания – это все равно жуткая суета, нервотрепка, время красивых и некрасивых пиар-акций, когда всякое лыко в строку…
