верхнее платье и плащ. К тому времени, когда Эктор достал одежду из изысканно украшенного шкафа, Анри привёл себя в порядок и сунул ноги в крепкие, проложенные войлоком сапоги.
— Сколько с ним людей? Это военный отряд?
— Нет, мессир. Он даже без свиты. С ним только один спутник из благородных и не больше десяти стражей. У меня сложилось впечатление, что они проделали долгий путь и направляются ещё дальше.
Управляющий подал сеньору длинное, до лодыжек, белое верхнее одеяние без рукавов и герба. Облачившись, рыцарь подпоясался кожаным ремнём и поинтересовался:
— В каком он настроении? Сердитый?
Эктор приподнял брови.
— Нет, мессир. Он кажется... возбуждённым и полным воодушевления.
— Не сомневаюсь, что это так.
Анри взял у Эктора свечу, высоко поднял её, наклонился и всмотрелся в зеркало из полированного металла. Окунув в чашу другую руку, он побрызгал водой на волосы и бороду, вытер их кончиками пальцев, а потом пятернёй расчесал и пригладил волосы.
— Но с какой стати он так воодушевлён? Вот что непонятно. Его порывы меняются каждую неделю. Интересно, куда его понесло теперь, да так, что путь пролёг мимо наших ворот. Он говорил что-нибудь об этом?
— Нет, сеньор. Мне он ничего не говорил.
— И то верно — не стал бы. Придётся мне пойти и спросить об этом самому.
Сен-Клер, осклабившись, кивнул своему отражению, повернулся спиной к Эктору, принял из рук управителя свой рыцарский плащ и широким жестом взмахнул им над головой; пышные складки безупречно ровно легли на плечи, а вышитый родовой герб Сен-Клеров оказался на левой стороне груди. Скрепив тяжёлый плащ застёжкой, рыцарь снова кивнул и решительным шагом направился к двери, собираясь спуститься по широкой каменной лестнице, что вела к главному залу, сейчас ярко освещённому и полному суетящейся челяди.
— Надеюсь, Эктор, ты велел подать Ричарду еду и питьё, прежде чем отправился за мной?
— Конечно, милорд, и разжёг огонь, как только он приехал.
— А комнаты для гостей приготовил?
— Их готовят сейчас, огонь уже развели, постельные принадлежности проветрили и подогрели. Ну а стража Ричарда размещена в конюшнях и на сеновалах.
— Молодец.
Сен-Клер остановился в преддверье зала, поправил плащ и сделал глубокий вдох.
— Что ж, выясним, чего хочет наш сеньор и господин.
* * *
— Ну и лентяй же вы, Анри! Клянусь ногами Господа, не больно-то вы спешили нас поприветствовать!
При появлении мессира Анри Ричард Плантагенет встал, уронив на блюдо кусок мяса, которое как раз ел, и вытер жирные руки о свою изрядно замызганную кожаную безрукавку. Хотя в словах его звучал грубоватый упрёк, он с явным удовольствием шагнул навстречу старому рыцарю и широко развёл руки, чтобы заключить его в сердечные объятия. Сен-Клер не успел опомниться, как уже оказался в медвежьей хватке, так что ноги его оторвались от пола. Ему ничего другого не оставалось, кроме как попытаться по мере сил сохранить в такой позе своё достоинство. К счастью, Ричард ограничился тем, что крутанул его разок, потом поставил на пол и, держа на расстоянии вытянутой руки, впился в Сен-Клера пронзительно-голубыми глазами.
— Вы прекрасно выглядите, мой старый друг. Таким я и надеялся вас увидеть, и это самая лучшая новость за много недель. Сколько же лет мы не виделись — семь? Восемь?
— Пять, мой сеньор, — пробормотал Анри.
Он улыбнулся, понимая, что Ричард Плантагенет прекрасно помнит, когда они в последний раз встречались, — помнит с точностью до одного дня.
— Но не прерывайте из-за меня свою трапезу, — продолжал Сен-Клер. — Вы, очевидно, проделали долгий путь и наверняка проголодались.
Он бросил взгляд вправо и увидел пару мокрых, заляпанных грязью дорожных плащей, брошенных на спинку высокого кресла, и два длинных меча, лежащих поперёк подлокотников. Только что кончившийся долгий апрель был отмечен нескончаемыми дождями и завыванием ветров, а наступивший несколько дней назад май обещал быть не по-весеннему суровым, ещё хуже апреля.
— Вы правы, старина, я голоден как волк.
Вернувшись к столу, Ричард взял оставленный им кусок дичи и, прежде чем вонзить в него зубы, махнул им в сторону своего спутника. Следующие слова были произнесены не сразу, ибо сперва пришлось прожевать мясо, но в конце концов Ричард с набитым ртом пробормотал:
— Вы ведь знаете де Сабле, полагаю?
Оставшийся на ногах рыцарь по имени де Сабле почтительно кивнул Сен-Клеру, который вежливо покачал головой и, шагнув вперёд, протянул руку.
— Нет, боюсь, что не имею чести быть знакомым с этим благородным господином. Но рад приветствовать его в моём доме, как и любого вашего спутника, мой сеньор.
Руки рыцарей соприкоснулись, глаза встретились. Де Сабле слегка улыбнулся, и его поначалу несильное пожатие стало крепче, когда он услышал приветствие Сен-Клера.
— Робер де Сабле, — представился гость. — Я анжуйский рыцарь, мессир Анри. Как и вы, вассал герцога Ричарда. Простите нас за поздний визит.
— Чепуха, — буркнул Ричард и тихонько рыгнул. — Простить нас? Чего там прощать, если мы лишь призываем к выполнению вассального долга? Анри, как он сам сказал, мой вассал и обязан служить мне мечом и советом. Если уж мне приспичило полуночничать, нет ничего дурного в том, что некоторым моим вассалам тоже приходится продрать глаза. Тем более раз в пять лет. Разве не так, Анри?
— Так, мой сеньор.
— «Мойсеньор», «мойгосподин», «мойсеньор». Помнится, раньше вы называли меня Диконом и лупили за всякую пустяковую провинность.
— Верно, мой сеньор. — Сен-Клер позволил себе слегка улыбнуться. — Но это было много лет тому назад, когда вы были мальчиком и, как все мальчишки, время от времени заслуживали хорошей трёпки. Теперь вы граф Пуату и Анжу, герцог Нормандии и Аквитании, лорд
