– Полегче, полегче, детка! Я хотел только передать тебе привет от твоего братца Джафира, а ты… Нехорошо-о!
Услышав имя любимого брата, Мирдани встрепенулась, внимательно вгляделась в лицо северянина, и вдруг просияла.
– Чужеземец!.. Ты…
– Ну, вот, совсем другое дело! – усмехнулся Конан. – Будешь теперь руки распускать?
– Нет! – замотала головой девушка.
– То-то же! Кстати, меня зовут Конан, как мне помнится, я не успел представиться… тогда… И давай-ка выбираться отсюда, да побыстрее. Потом поговорим, у меня есть, что сказать тебе.
– Но… – Мирдани оглядела свой халатик, порванный местами, но киммериец молча достал из заплечного мешка, спрятанного под плащом, скромный серый плащ и закутал в него Мирдани. Они уже собрались скользнуть в потайную дверцу, куда удалились танцовщики, как вдруг раздался истошный вопль:
– Спасите меня отсюда! Я не умею плавать!
Конан изумленно обернулся и, приоткрыв рот, воззрился на несчастного Радбуша, плескавшегося в бассейне. Тому удалось каким-то образом добраться до фонтана в центре водоема и теперь, обняв его руками, приятель Турлей-Хана и эмира взывал о помощи.
– Здорово, Сет его побери! – с долей восхищения в голосе проговорил Конан, глядя на разодетого вельможу, обхватившего обеими руками символическую скульптуру, на редкость нескромную даже для гарема. Мирдани хихикнула, прикрыв рот рукой.
– Ну, пусть себе поплавает. Не утонет… Может быть.
Они юркнули в дверь, и оказались в коридоре, один к одному похожем на тот, по которому Конан добрался до зала удовольствий дворца Турлей-Хана.
– По этому коридору можно выбраться в цветник, куда меня сегодня водили гулять, – сообщила Мирдани.
– И дальше что? – спросил Конан, идя по коридору быстрым шагом и крепко держа Мирдани за руку.
– Дальше?.. Дальше я не знаю… – жалобно проговорила девушка.
– Ладно, разберемся.
Они выбежали в благоухающий сад. Конан остановился, оглядываясь и прислушиваясь. Перед ними был неширокий коридор между двумя рядами густых кустов белого шиповника, шагах в десяти плавно сворачивающий налево.
– Этот цветник похож на лабиринт, и мне ни разу не удавалось найти выход, сколько я не пыталась, – задумчиво сказала Мирдани.
– Ничего, как-нибудь выкрутимся, – ответил Конан, соображая как бы покороче добраться до одного из известных ему выходов из дворца. Киммериец не стал утруждать себя блужданиями по лабиринту, а, пройдя по тропинке до поворота, выхватил меч и рубанул наотмашь по кустам. Расчищая таким образом себе дорогу, он выбрался, наконец, на открытое пространство, увидел перед собой стену и, вспомнив рассказы аль-Ахара, сообразил, что где-то неподалеку должна быть дверь, ведущая в конюшню, расположенную за внутренней стеной, рядом с воротами, через которые обычно выезжал патруль. Указав Мирдани туда, где, по его мнению, находилась та дверь, он сказал:
– По-моему, нам туда…
– А по-моему, нет! – неожиданно рыкнул кто-то из темноты, позади Конана, и Мирдани тихо ойкнула, тут же зажав рот рукой. Киммериец спокойно обернулся и ответил:
– Уж мне лучше знать, куда я иду, – и с этими словами он ткнул мечом в неясную тень, видневшуюся в двух шагах от них. Раздался яростный вопль, и Конан, не дожидаясь дальнейшего развития событий, перехватив Мирдани за талию, со всех ног бросился туда, где, как ему думалось, находилась конюшня. Девушке было очень неудобно и немного больно, но она, обняв одной рукой Конана за шею, а другой вцепившись в кожаный пояс, молча терпела.
Вопли раненого Конаном человека не прекращались, он уже не просто кричал от боли, а звал на помощь, которая не замедлила появиться, о чем киммериец догадался, услышав позади голоса. Оглянувшись, он увидел с десяток факелов, и побежал еще быстрее.
Перед беглецами внезапно появилась дверь, и Конан, не обратив внимания на то, что она совсем не похожа на вход в конюшню, не имеющий верхней балки и по обычаю, принятому у всех народов, украшенный подковой, ударом ноги распахнул ее настежь.
Мирдани не издала ни звука, а только еще крепче обняла мощную шею киммерийца, а тот, несколько опешив, произнес:
– Кажется, мы не туда попали…
На них уставилось около дюжины пар изумленных глаз, принадлежавших стражникам, мирно игравшим в своей караулке в кости в ожидании смены.
– Слушайте, ребята, а где конюшня?
Он вовремя вспомнил, что все еще одет в изъятую у толстяка форму, однако, не учел, сколь необычно он смотрится с обнаженным, попятнанным кровью мечом в одной руке, и с вцепившейся в него мертвой хваткой девицей – в другой.
– Вон там, – машинально ответил один из стражников, вытянув руку.
– Спасибо, – вежливо ответил Конан, поудобнее перехватил Мирдани, и круто развернувшись на каблуках, хотел было скрыться в указанном направлении, но был остановлен резко прозвучавшем в царившей изумленной тишине вопросом:
– Э, а ты кто, и зачем тащишь женщину на конюшню?
– Ну как зачем… – замялся Конан, и неожиданно Мирдани поддержала его, прохрипев:
– А ты что, сам не можешь догадаться, красавчик?!
– А-а! – судя по всему, стражник удовлетворился ответом Мирдани, и, поглядев на своих, добавил: – Новенький, что ли? Что-то я его раньше не видал… Ты где…
Договорить он не успел, потому что Конан ускользнул в темноту, а спустя несколько мгновений в караулку ворвались несколько раскрасневшихся, запыхавшихся и донельзя злых телохранителей Турлей-Хана, один из которых прорычал:
– Где они?!
– Кто “они”? – последовал резонный вопрос.
– Двое!
– Какие двое?! К нам тут заходил новенький с бабой под мышкой, спрашивал, где конюшня. Он что, украл ее из гарема?
– Да!!! – заревел спрашивавший, подобно раненному льву. – Все за мной, болваны!!!
Безропотно повинуясь приказу, все, кто был в караулке, похватав оружие, высыпали наружу и всей толпой ринулись к конюшне.
Конан бежал вдоль стены к длинному зданию, откуда слышалось ржание и похрапывание лошадей. Однако ему пришлось резко остановиться и прижаться к стене, потому что один из отрядов стражи уже появился возле ворот конюшни и, развернувшись в цепь, преградил дорогу. Позади уже топали телохранители Турлей-Хана, стражники, сидевшие в караулке, и присоединившаяся к ним охрана эмира.
– Мне это совершенно не нравится, – пробормотал Конан и поставил Мирдани на землю, сказав ей: – Постарайся держаться у меня за спиной и не делай глупостей.
Оглядев приближающихся туранцев, Конан задумчиво почесал подбородок. Ему не раз приходилось сражаться одновременно с большим числом противников, и, как правило, выходить победителем – много нападающих сразу людей мешают друг другу, создают толчею и человек, который хорошо владеет мечом, без труда может справиться с ними, выводя из строя по одному. Сейчас же ситуация была иной, так как его окружали отлично обученные и знающие свое дело воины, которые не станут гибнуть почем зря, а предпочтут взять противника измором. Кроме того, Конан знал, что туранцы ничуть не уступают гирканийцам в ловкости владения арканом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
