Читаем без скачивания Булыжник под сердцем - Джулз Денби

Гейб встал и обнял его на прощанье, пока Джейми озадаченно вещала, что готовила на четверых.

– Дорогая, теперь здесь наш дорогой Шон, вас и так четверо, а мне пора. Я люблю тебя, Архангел, удачи в Новом Свете, целую…

Я вышла его проводить и удержала возле двери:

– Куда ты собрался? Только врать не надо, никуда тебя не приглашали.

– Дорогуша, – ответил он, – я просто не переживу ночь под одной крышей с нашим обольстителем. Просто… он… ладно, забудь.

Обычно Моджо за словом в карман не лезет. Очень странный момент; жаль, что я так с Моджо и не поговорила, но он умчался в ночь – ловить такси.

В некоторой растерянности я поплелась назад. Шон развалился в кресле у камина и распинался перед Гей-бом – которому явно было неинтересно, – о деле Сары Эванс. У этого парня обо всем имелось свое мнение. Убийца, если послушать Щона, чертовски умный тип:

– Он не сумасшедший. Я думаю, он окажется, ну, из бывших десантников, натренированной машиной для убийств – ушел со службы, сорвался с цепи. Правительство о таких парнях все знает – только ничего не говорит, чтобы не вызвать панику. У обычного человека против такого нет ни шанса. Их тренировали для секретных операций. Двигаются бесшумно, мастера камуфляжа.

– Да, но зачем такому мачо бегать за маленькими девочками? – спокойно возразил Гейб, глотнув пива из бутылки. – То есть на хрена выбирать такую мелкую цель, девочку-студентку, которая домой топает?

Шон молчал, на лице вздулись желваки:

– Ну, наверное, у него были свои причины. То есть, знаешь, с такими парнями вообще не все просто. Что угодно может быть. Мы наверняка так и не выясним, потому что копы его не поймают и гражданские не узнают ничего. Секретная информация, правительственная тайна и все такое.

– Да ерунда, просто очередной псих, мечтающий трахнуть свою мамочку.

Гейб лениво улыбнулся – он явно дразнил Шона, и тот аж побелел от злости:

– Не смей… так говорить, то есть, э, это не так. Парень профи, я же говорю, он умный, это вам не какой-то псих – он как те парни из фильмов про Вьетнам, типа «Взвод» или «Цельнометаллическая оболочка» [49]. Настоящий спец, убойная сила. Господи боже, он не такой, как ты говоришь…

– Может, да, а может, нет. Да ладно тебе – у него же явно с головой не в порядке, раз он баб мочит? Ну ты сам посуди…

Шон безрадостно улыбнулся, сухие губы обнажили идеальные зубы:

– Ладно, ладно. Но, послушай, некоторые девушки – заметь, я сказал некоторые, не все, конечно, о присутствующих ничего такого, – но, знаешь, некоторые ничего хорошего из себя и не представляют, понимаешь меня? Их полно на Лейн и по городу – юбки задниц не прикрывают, почти голые, выставляют себя напоказ, – девушке разве подобает так одеваться? Нельзя же так.

– Это их дело, как одеваться, – ничего плохого они не делают. В наши дни многие девушки носят мини – но это же не повод их убивать?

С Гейба слетела вся дружелюбность, и он начал заводиться. Лично я уже давно кипела. Даже Джейми хватило такта смутиться. Шон вообще кем себя вообразил? Архиепископом, нахуй, Кентерберийским? Защитником общественной морали? Ублюдок.

Шон наклонился вперед, уперся локтями в колени, лицо напряглось:

– Это не убийство, эти… проститутки, эти девки, которые не лучше шлюх, – они как зараза, они рушат жизни людей. Я об этом читал – нет ничего хуже падшей женщины. И этот парень – ну, я слыхал, как люди говорят – дескать, он оказывает нам услугу, очищает улицы от грязи, санитар общества, как Чарльз Бронсон [50] в кино, такой антигерой.

– Чушь! – хором объявили мы.

Затем Гейб поставил пиво и выпрямился, разглядывая Шона. Тот отвел глаза.

– Ну и, типа, кто так говорит? – спросил Гейб тихо, но отчетливо.

– Парни в баре. Да ладно тебе, все парни – если нормальные – все так к шлюхам относятся. От этой грязи тошнит – лучше б они сдохли. Я хотел сказать…

– Вот что я думаю – лучше заткнись, приятель. И перестань читать это дерьмо. И не равняй меня под эту гребенку – я тебе не молокосос из бара. Так что попридержи язык, особенно здесь. Эти девочки – моя семья, парень, так что не забывай…

Шон побледнел; веко задергалось – видно, взаправду разнервничался. На скулах вспыхнули красные пятна. Казалось, он вот-вот взорвется. Ну вот, началось.

Но ничего не началось. Шон откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы:

– Хорошо – только без обид, босс, лады? Не хочу расстраивать наших милых дам своими… идеями. Так что простите – мужские разговоры, сами понимаете. Парни – они вечно такие. Извините, никого не хотел – ну, типа, обидеть. – И он снова безрадостно улыбнулся, а Гейб взял пиво и от души глотнул, не обращая на Шона внимания. И сколько нам мириться с этим козлом, подумала я. Джейми, детка, да выгони его.

Джейми вскочила и засуетилась:

– Ладно вам, хватит. Мальчики, не спорьте. Честно говоря, меня от этого всего в дрожь бросает. Бедные девушки – мне вот кого жаль, господи, какой ужас. Страшно подумать. Ладно, пора ужинать. Лили, поможешь накрыть стол?

Когда мы принесли тарелки, Гейб с Шоном уже обсуждали футбол – не дружелюбно, но хотя бы в глотки друг другу не вцеплялись. Гейб мне даже подмигнул, когда после кофе Джейми и Шон ушли наверх «поговорить».

– Ну, что скажешь? – спросила я, всем сердцем желая, чтобы наверху «разговаривали» мы с Гейбом.

– Да он молокосос – я такое в городе каждый раз слышу. Идиоты. Когда такие понты, сразу видно, что человек слабак, зуб даю. Спецназ, «тайные операции» – видали мы таких. Похоже, у него, бедняги, просто не встает.

Я покраснела. Прямо в точку.

– Строго между нами, у них и впрямь проблемы.

– Неудивительно. Впрочем, это их дело. А этот Шон какой-то, ну, типа, незрелый. Хотя не худший вариант – мы и не такое видали. Помнишь Доджера? Господи. Впрочем, долго они не продержатся – слишком разные, да и Шон не в ее вкусе, не из этих, типа, встал и погнали. Послушай, Лили, может, это хороший знак – Джейми ищет себе парня помягче. Может, она успокаивается?

– Но Бен говорит…

– Я знаю, что говорит Бен. И Моджо. Этот ваш приятель – полное дерьмо, когда дело касается черных, геев и проституток, – тут я ни словом не возражу. Но я же говорю, значит, они долго с Джейми не пробудут. Джейми не позволит ему опускать друзей и нести всякий расистский бред.

– Знаю, но он на самом деле никогда – ну, он как-то выкручивается. Дело же в том, какой он сам, он, ну, он…

– Да ладно тебе, Лили. Нельзя полюбить весь мир. И мы все знаем, ты считаешь, нашей девочки вообще никто недостоин. Шон – смазливый проходимец, всего-то. Плюнь.

В тот вечер перед уходом Гейб на прощанье меня поцеловал. Нет, ничего такого – просто в щеку. Он обнял меня – и мне показалось, что сейчас я грохнусь в обморок. Он меня поцеловал впервые за все эти годы – даже по-дружески. Господи, ребячество, но это дало мне надежду. Вдруг однажды мы с ним, может быть… Ну да ладно.

24

Наутро Джейми сияла, как Мушка с банкой йогурта, и я поняла – они слились в экстазе. Я вопросительно подняла бровь, и Джейми счастливо кивнула.

Медленно, но верно Шон перебирался к нам. Сначала его вещи появились в крохотной ванной – россыпь мужских, смердящих дезинфекцией причиндалов – гель для душа, бритвенный набор, несколько огромных бутылок дезодоранта, вонючий крем после бритья, – которыми он, к счастью, почти не пользовался. Вокруг мусорного ведра обломками кораблекрушения дрейфовали пластиковые коробочки от одноразовых контактных линз, а по углам серыми кучами валялись грязные спортивные носки.

Как-то вечером я вернулась от матери и услышала жуть какой грохот и скрежет из подвала. Я открыла дверь и заорала вниз:

– Эй, кто там? Что происходит?

Шон подошел к подножию лестницы и победно мне ухмыльнулся:

– Да так, ничего, Лили. Навожу тут порядок. Хочу поставить тренажеры и гантели – удобно, а?

– Шон, здесь вещи мистера Сулеймана – их нельзя выкидывать. Не знаю, кто тебе разрешил, но… – Я запнулась – я знала, кто ему разрешил.

– Не беспокойся, я все вещи сложу в угол – здесь куча места. Получится настоящий тренажерный зал, можешь тоже тут заниматься – Джейми сказала, что хочет попробовать.

Я ушла в гостиную и врубила телевизор на максимум, чтобы не слышать грохота. Типично – тренажерный зал. Шон так гордится своим накачанным телом. Уже теплело, и при малейшей возможности он шлялся по дому в серых штанах. Не отрицаю, тело у него было потрясающее – рельефная и гладкая безволосая грудь, накачанные бицепсы и живот. Правда, ноги, к моей радости, уродливые; и еще Шон обгрызал ногти на руках. Фу.

Постепенно Шон вселялся в наш дом, а мы с Моджо выселялись. Я разорилась на мобильник. Я долго сопротивлялась: это недешево, и к тому же мне не хотелось выглядеть как торговка, но я волновалась из-за мамы. В конечном счете, мы не нищие, да и мне спокойнее, если родители всегда могут со мной связаться. Я дала номер Гейбу. На всякий случай, вдруг позвонит из Бостона. Или вдруг ему когда-нибудь понадобится…