После полудня появился коллега из местного радиовещания в Куме, таща на ремешке засыпанный снегом магнитофон. Польский репортер, которого судьба забросила в Снежные горы, как видно, являлся темой постоянной серии передач «Сегодня вечером в Куме», в которой слушателям представляют людей, прибывших в город. Прежде чем диски с пленкой начнут крутиться, надо определить язык, на котором я буду говорить.
— Вы можете говорить по-польски, по-французски, по-немецки или по-английски, а если вы знаете итальянский или испанский, или венгерский, у вас тоже найдутся слушатели. Чешский или словацкий также вполне приемлемы. Ведь мы в Куме…
Да, мы в Куме. Вечером я принимал душ вместе с рабочими, спешившими в ночную смену. Рядом со мной плескались два немца, какой-то югослав распевал во все горло, грек спорил с норвежцем, голландец на английском языке рассуждал о чем-то с рослым парнем, который, как выяснилось утром за завтраком, был монтером из Швеции.
Город, который вскарабкался на гору
Организация Объединенных Наций могла бы много позаимствовать от братского сотрудничества этих геологов, шоферов, плотников, электриков, сварщиков, дорожных инженеров, поваров, плановиков и арматурщиков. Фирмы норвежские, французские и американские используют на стройке продукцию своих стран, по попадается много британских, шведских и австралийских машин. Пять тысяч рабочих из тридцати стран заняты на стройке. Более десятка электростанций дадут три миллиона киловатт электроэнергии из «белого угля», а сельское хозяйство получит более миллиона гектаров плодородной земли, которая была бесплодна до сих пор из-за отсутствия воды.
Инженер сэр Уильям Хадсон, руководитель этих работ, распоряжается такими средствами, которые, наверное, редко кто за всю историю держал в одних руках. Уже за первую половину работ он «промотал» более пятисот миллионов долларов. На обводненных землях будет производиться дополнительно корнеплодов на шестьдесят три миллиона долларов ежедневно, выплата налогов возрастет на тридцать пять миллионов долларов в год, в эту сумму уже включены взносы химических и металлургических предприятий, которые будут пользоваться дешевой электроэнергией. Очень важна роль этих поставщиков энергии в планируемой сети атомных электростанций, которые должны быть гармонически связаны с гидростанциями для бесперебойной работы в часы «пик».
Бульдозеры ползают по площадке, которая днем представляет собой трясину, а ночью покрывается ледяной коркой. Земля сотрясается от взрывов: здесь бурят около ста пятидесяти километров туннелей для использования энергии горных рек. Одно из водохранилищ вместит воды в девять раз больше, чем большой океанский порт в Сиднее, в котором без труда маневрируют трансатлантические корабли.
Город Адаминабн переехал на девять километров дальше и спокойно пристроился на холме, так как его старую территорию залили водой. Но кирпичику разобрали каждый дом, перенесли старую церковь и ратушу, эвакуировали даже мертвых, спокойно почивавших на маленьком кладбище… В кронах деревьев, иод которыми раньше ворковали влюбленные, сейчас играют рыбы, привезенные, разумеется, людьми в это водохранилище. На маленьком островке, выступающем из воды искусственного озера Юкамбин, который до недавнего времени был горной вершиной, резвятся два белых кенгуру, спасенных людьми при заполнении котлована.
Век XXI, или мечта о воде
Каждый метр туннеля — это яростная борьба металла и гранита. Я смотрю, как в адском грохоте буров рождается новый участок внутри скалы. Со стен льет вода, иод ногами грязь, вереница грузовиков вязнет с тяжелым грузом, из-под колес, бешено крутящихся в лужах, брызжут струн грязной жидкости…
В поте лица реализуют австралийцы свою мечту о воде, стремясь утолить «Великую Жажду». Их реки никогда не были объектом почитания, как Ганг, их не воспевали в легендах, как Вислу, Дунай или Рейн, они не рассекали великих городов, как Тибр, Сена или Шпрея. Зато их реки без пользы выбрасывали и океан пятнадцать миллиардов литров воды, так необходимой стране. «Если бы осадки, которые только в трех штатах вызывают локальные паводки или бесполезно пропадают и море, направить на дно высохшего озера Эйр, там расцвел бы рай на девятистах шестидесяти тысячах гектаров», — вздыхают австралийцы. Посмотрите только на эти великолепные лимоны, виноград или персики обильно вызревающие на искусственно обводненных территориях в районе Снежных гор…
Эти огромные преобразования имеют и своих яростных противников, скептически воспринимающих сообщения о ходе работ. «Ну и что из того? — говорят они. — Будет больше риса, больше фруктов, больше пшеницы. Хорошо. Мы выбрасываем сотни миллионов и собираем людей со всего мира, чтобы они возводили плотины. А кто у нас купит ту продукцию, которую мы дополнительно получим? Может быть, желающие и найдутся, только чем они заплатят? Эти вложения — деньги, буквально выброшенные на воздух!»
Таким взглядам противостоит мнение людей, заглядывающих уже в XXI век и думающих о жизни будущих поколений австралийцев. И когда входит в строй очередная плотина или электростанция, то у подножия горы Косцюшко пожилые мужчины, которые помнят катастрофические засухи — бич этих краев, забывают о принятом церемониале торжеств. Они хлопают друг друга по широким спинам, хохочут, иногда даже кое у кого от волнения на глазах появляются слезы. Они совсем не стыдятся их: столько лет ждали этой минуты!
Страна там, внизу
Мы беседовали в зале для приемов большого ресторана в отеле столицы штата Южная Австралия — Аделаиде. С минуты на минуту должен был начаться обед, и мистер Бэйтс, почтенный председатель Туристического общества Австралии, использовал это время, чтобы ввести меня в тайны туристического бизнеса. Он рассказывал, как, опираясь на статистические данные, определили тип обычного туриста. Установлено излюбленное время года, когда он отправляется в путешествие, сколько денег он имеет на расходы, каков его бюджет, летает ли он охотнее на самолете или выбирает более дешевые средства передвижения…
Мистер Бэйтс жаждал изобразить те привычки своих соотечественников, которые не благоприятствуют расширению туризма.
— Вот, послушайте, мы, австралийцы, всегда предпочитаем…
— Дорогой, — прервала мужа изысканная миссис Бэйтс, — не говори мы, австралийцы, лучше скажи — они в Австралии…
